Хроники Эльтана

- Я всегда готов,– хихикнул толстопуз и хлопнул в ладоши.

- Такое чувство, что меня ждёт что-то нехорошее,– смотря на ехидного горха, сказал Алдан,– Вы проводили этот обряд раньше?

- Проводили, проводили. И не раз,– кивнул мужчина,– Не нервничай, всё будет хорошо. А на Вайса не обращай внимания. Это же горх.

Достав откуда-то из складок одежды два кожаных мешочка, волнистый нож с костяной рукоятью в виде змеи и разложив всё это перед собой, Гурад попросил Вайса подбросить в камин поленьев.

- Нужно больше огня, брат,– сказал мужчина.

- Знаю я. Не учи учёного,– буркнул горх, орудуя кочергой в прогорающих головёшках.

- Что мне нужно делать?– осведомился Алдан, наблюдая за манипуляциями одержимых.

- Не спеши. Пока можешь просто сидеть и наблюдать,– ответил мужчина, развязывая горловины мешочков.

Алдан молча кивнул. Казалось, что действия горха и человека были отрепетированы. Вайс шустро бегал по дому, доставал из различных шкафчиков пучки каких-то трав и приносил их сидящему на коленях у камина Гураду.

Тем временем мужчина нагревал лезвие ритуального ножа над языками разгорающегося пламени, что-то нашептывая на неизвестном Алдану языке. Вскоре приготовления к обряду были окончены. Принесённые горхом сушёные травки лежали в керамических мисках и тлели, испуская тонкие струйки приято пахнущего дыма. Жаркий огонь полыхал в камине, жадно поедая толстые поленья. Всё было готово к проведению обряда.

- Ложись поближе к огню, вот сюда, на шкуру. Головой к камину,– велел Гурад юноше.

Алдан беспрекословно послушался. Шкура неизвестного юноше зверя была мягкой и горячей. Совсем скоро Алдан почувствовал, что его голову начинает жечь от сильного пламени очага и его мимика выдала эти неприятные ощущения.

- Терпи, Незнайка. Тебе нужно, как следует прогреться перед началом пробуждения. Созреть, так сказать,– улыбался сидящий на коленях по левую руку от Алдана, горх.

- Сейчас начнём,– спокойно сказал Гурад, сидящий по правую руку от юноши, в такой же позе, что и Вайс.

Минуту назад улыбающийся горх, вдруг стал серьезным и сосредоточенным. Коротко кивнув Гураду, толстопузый горх запел песню. Голос его был хриплым, каким-то гортанным. Неизвестный Алдану язык, на котором звучали слова песни, был грубым, похожим на рык и карканье каких-то зверей. Вскоре и Гурад присоединился к песнопению. Алдану стало ясно, что это не просто песня, а заклинание. Оно было сложным, с изменением тональности.