Симбиоз 2. Реакция

Электричества в зоне не было, газа пока не завезли и даже полевую кухню почему-то ещё нам не выдали. Ну а костры и вовсе на территории воинской части разводить не разрешается по технике безопасности. Поэтому горячий завтрак, обед и ужин нам пока доставляли из-за зоны. А ходили за едой прикрепленные к кухне новички.

— А ночью получается светло будет? — спросил Борис, задумчиво глядя на часы, затем подняв голову на небо.

— Ну да, — кивнул я. Снаружи-то, едва ли час прошёл.

— Спать будем при дневном свете, выходит, — заключил “Мех”.

— Так занавесим окна одеялами. Меня другое беспокоит. Мы ведь здесь до утра, в нашем мире, а значит последние сорок восемь часов у нас будет сплошная ночь.

— Ага, как на крайнем севере, — подтвердил подоспевший Фёдор. — Я первые дни тоже с ума сходил.

* * *

— Ты пропустил тренировку, солдат, — высказал “Порох” претензию Фёдору, когда мы расселись за столом к ужину.

Приём пищи мы решили организовать прямо под открытым небом. В это время на улице было светло, а вот в здании, темновато, да и не хотелось, от чего-то в закрытом помещении находиться.

К тому же для этих целей мы приметили хорошую площадку для отдыха, где стояли подходящие столы для игры в шахматы и шашки. К нам присоединились и остальные новобранцы.

— Прошу прощения, командир, — невозмутимо ответил Фёдор и уселся напротив Порохова. — Вы и сами знаете, что есть дела не менее важные, чем тренировки.

Как же непривычно было видеть “Ключа” без экзоскелета.

Ответ Разводного командиру явно не понравился.

Он отложил свою ложку, поставил локти на стол и сжал кулаки так, что те аж захрустели. Видно было, что он всеми силами сдерживал себя от порыва вывернуть этот разговор на привычный ему чисто армейский лад. При котором с Фёдором бы общался суровый командир, а не боевой товарищ.

Но Порохов голоса повышать не стал. Вместо этого он продолжил разговор с Разводным на удивление мягко, хоть и не без менторских ноток. Будто отец с сыном. Даже несмотря на то, что Прохор и Фёдор были, считай, ровесниками.

Но командир однозначно имел на это право. Как ни крути, он несёт за нас ответственность, да и повидал в жизни больше нашего. Я смотрел на это философски. Раз он поднял эту тему, значит, она важна.

— Скажи мне, Фёдор, что может быть важнее жизни? — спокойным наставническим голосом спросил “Порох”.

— Не понял, — удивлённо посмотрел на него Фёдор. — Я как раз и занимаюсь вопросом нашего с вами выживания. И не только нашего, но и всей страны.