Каникулы чернокнижника

Нож Энтроса, например, был выкован из сплава, на треть состоявшего из серебра, благодаря чему он был отличным оружием против нежити. Взмах — и перерезанные верёвки больше никого не удерживают.

— Знахарка Хельга подлечила меня, а старик Фрахт рассказал о вашей… Проблеме, — продолжил Энтрос, отойдя на пару шагов. — И в качестве благодарности я согласился вас вызволить.

Вставшие на ноги пленники начали переглядываться. Чернокнижник выбрал правильную тактику, упомянув знакомые для них имена. Какой-никакой, а показатель того, что он не желает им зла.

Одна из девушек, та самая, безучастная, так и осталась сидеть на земле. Было в ней ещё одно отличие от остальных — одежда. В изорванном и запачканном платье всё ещё угадывался богатый наряд. Даже мало сведущий в подобных вещах Энтрос понимал, насколько платье отличалось от обычных деревенских одежд.

— Он сказал, знает дедушку Фрахта и тётушку Хель, — донёсся до ушей чернокнижника тихий шёпот.

— Вы правда пришли, чтобы вернуть нас домой? — спросил самый старший из компании.

— Могу на чём угодно поклясться, — ответил ему Энтрос. — Я не работорговец, для меня пять человек — лишняя обуза, а не заработок.

И прежде, чем ему кто-то успел ответить, указал пальцем на шестую пленницу и произнёс:

— Кстати о лишних. Вот эта, я так понимаю, не из вашей деревни, верно?

Ребята вновь начали переглядываться, но уже неуверенно и удивлённо.

— Когда нас привели сюда, она уже была тут, — задумчиво произнесла одна из девушек.

— За всё время ни слова не произнесла, — добавила её подруга.

— Мы думали, она из другой деревни или из города даже!

— А ещё её поили отдельно от нас, — вторил им один из парней.

— Интересно… — пробормотал Энтрос, присев перед странной особой на корточки. — С чего ты это взял, что отдельно? — спросил у парня один из его товарищей.

— Ну, я ж рядом с ней сидел. Нам только воду давали, а от её кружки как-то странно пахло. Я ещё подумал, небось отвар какой…

Краем уха слушая это обсуждение, Энтрос приподнял голову девушки, аккуратно взяв её двумя пальцами за подбородок.

Та отнеслась к такому действию абсолютно никак. Взгляд голубых глаз выражал полнейшее безразличие к происходящему. Кроме того, она была довольно красивой — утончённые черты весьма хорошо выделялись на фоне «простых» лиц деревенских жителей. Кем-то из них эта особа быть попросту не могла — уж слишком «породистое» у неё личико.