Трёхлапая ворона

Потом он скользнул по гладкой поверхности кончиком носа и, наконец, прижался губами к ледяной поверхности цвета выбеленной кости.

Стоящий поодаль Силестин поморщился.

Наконец, Освальд завершил поцелуй. Как только он оторвался, по гладкой поверхности пирамиды пошли трещины, слабо сочившиеся прозрачной жидкостью. Пирамида трескалась все сильнее и сильнее, будто что-то раздвигало ее изнутри. В самой широкой трещине, буквально отделившей основание пирамиды от кончика, на котором она стояла, блеснула красная плоть.

Мгновение – и вся верхушка пирамиды начала двигаться вверх, вытягиваясь на длинной ножке, состоящей из серовато-красного, подрагивающего и перетекающего, словно оно было полужидким, мяса. Основная масса пирамиды продолжала трескаться, отдельные осколки начали отодвигаться от центрального тяжа, вытягиваясь на ложноножках.

Наконец, с тихим хлюпаньем Каменная орхидея закончила преобразование. Перед двумя волшебниками возвышалась пятиметровая полуживая скульптура.

Цветок из сероватой жидкой плоти, отчаянно цепляющийся за свою скорлупу. Сам цветок отдаленно напоминал паучью лилию.

На трёх нижних ветвях-тычинках Каменной орхидеи висели по одному приросшему сердцу, когда-то принадлежавшему человеку. Каждое сердце спазматически сокращалось, но перекачать могло лишь воздух. Ещё на двух ветвях висели какие-то странные, почерневшие кусочки высушенного мяса. Освальд сорвал их и небрежно отбросил в сторону.

Использованные сердца.

Освальд почувствовал внимание Орхидеи. У нее не было глаз, ушей, в общем, ничего, но волшебник знал, что Орхидея с лёгкостью отслеживает все, что происходит в комнате. Странное чувство скольнуло по нему, а потом метнулось к Силестину, надолго задержавшись на нем. Тот начал ежиться и озираться, чувствуя что-то не то.

Возле основания Каменной орхидеи жидкая плоть расступилась, подставляя солнечным лучам небольшой белый шарик, покрытый синими разводами.

Каменная орхидея приготовилась принимать дар.

Глава 22. Крепость Гримфельда. Часть 1.

Проснулся я так же, как и в последние две недели – резко. Бах – и сна ни в одном глазу. Не самое приятное пробуждение, мне куда как больше нравятся ленивые кошачьи потягивания по полчаса. Но если уж начал отказываться от кошачьих привычек, надо идти до конца. В последнее время я так выматывался, что засыпал практически мгновенно.