Смородина пахнет гнилью

Очкарика показывали по всем каналам.

Оказалось, что это мой тëска — Мстислав, и он волею судьбы стал новым императором Всероссийским. Император толкнул пафосную речь и предложил всем ублюдкам, самородкам и изгоям шанс. Я задумался, просчитывая его предложение.

— Стива, ты живой? — не поверил своим глазам вышедший из комнаты Борислав. — А как мама?

— А мама — нет, — прямо ответил я.

На брата было и без того больно смотреть, а теперь он и вовсе упал на колени и заплакал. Может быть, я бы отреагировал также, если бы знал и любил эту женщину?

— Вытри слëзы, Борис.

У меня есть план. Будем поступать в императорскую Академию.

Глава 2 Первое правило Охотника

*****

Через сутки, на третий день моего пребывания в этом новом для меня мире, я уже хоронил свою мать. Вернее, не свою, а мать этого тела, в которое мне посчастливилось попасть. А свою мать я уже и не помню.

Антонина Павловна Смородина была редкой красоты женщина, и не менее редкого ума. Фактически, весь бизнес рода Смородиновых держался на ней и только благодаря ей никто не пытался его отжать.

У неё были обширные связи в высшем дворянстве среди мужчин, влюблëнных в неё ещё с молодости. Даже не знаю, что ждëт род Смородиновых теперь.

С такими невесëлыми мыслями я попросил водителя остановиться.

— Стива, но мы ещё не приехали домой, — возразил Борислав, брат этого тела. Теперь, как бы, и мой брат тоже.

— Хочу пройтись в одиночестве, подумать. Езжай домой. Если что путное придëт в голову — расскажу.

— Твоë дело, — пожал плечами Борис и отвернулся, явно демонстрируя свою обиду.

Меня это совсем не тронуло, и я спокойно вышел на серую улицу грязного спального района. Автомобиль сорвался с места, обдав меня облаками выхлопных газов. Я отмахнулся от вонючей дряни, сунул руки в карманы плаща и пошëл вслед за машиной.

Нал серым городом нависли свинцовые массы туч, готовые вот-вот обрушиться на землю ливнем. Я смотрел по сторонам, но не обнаруживал ничего интересного. Вместе с тем я думал о своей новой семье.

Головой я понимал, что, кроме Борислава и Чернавы, никого родного у меня в этом мире нет. Но сердце ничего понимать не хотело. Надеюсь, когда-нибудь я смогу что-нибудь к ним почувствовать. Пока что стараюсь изображать любовь и участие, но для Бориса уже странно как холодно я отношусь в Григорию, нашему водителю. А ведь он работает у Смородиных более пяти лет, и за это время успел стать родным.

Внезапно моë внимание привлекла компания на улице.