Смородина пахнет гнилью

— А это что такое? Что за Таро? — сыпал новыми вопросами брат и, признаться, стал мне уже надоедать. Было бы гораздо проще нынче ночью сбросить его под колёса поезда, но, к сожалению, я дал обещание матери позаботится о нём и сестре.

— Придумал себе крутое прозвище, — я нарочито небрежно пожал плечами, показывая, что это полная ерунда и безделица. — Работаю над своим образом крутого парня. Создаю легенду.

Борислав привстал и перегнувшись ко мне через стол прошептал:

— Что ты задумал, брат?

— Как минимум восстановить наш род, — также шёпотом ответил я.

— А максимум? — не унимался Борис. Он хотел знать всё. Интересно, он всегда такой был или со смертью матери он чувствует зыбкость своего положения и хочет обрести уверенность, твёрдую почву под ногами, а потому так надеется на брата?

— Я хочу, чтобы Смородины стали одним из тех правящих родов, к которым император вынужден прислушиваться.

— Охо-хо, Стива! — Борис откинулся на спинку дивана. — Не ожидал. Думал, ты как минимум хочешь сохраниться наш бизнес, как максимум — приумножить.

— Бизнес — это актив, а деньги — возможности. Я рискую удивить тебя ещё больше, Боря, но возможна ситуация, при которой мы отдадим или потеряем весь наш бизнес.

— Ради чего? — Борислав решительно отказывался думать и просто надеялся, что у меня есть все ответы. На его счастье, они у меня были.

— Ради власти.

— Я сейчас, — Катя, который, казалось, уже не слушал наш разговор, встал и пошëл куда-то мне за спину.

— И ты думаешь, он способен тебе помочь? — Борислав с сомнением проводил взглядом здоровяка.

— Понятия не имею. Он тоже не в курсе.

— Чего надо, толстопуз?! Пусть вначале за нас заплатит, а потом можешь забирать его. Приглянулся?! Хочешь, наверное, уединится с ним в туалете?!

Я повернулся на шум. Катя стоял в окружении четырёх парней, один из которых, тот, что лысый, кричал ему в лицо, а остальные смеялись подобно гиенам.

— Он уходит со мной, — спокойно ответил здоровяк и указал рукой на ещё одного парня, сидящего на диване.

— А ну опустил руку! — рыжий ударил по руке здоровяка, но не сдвинул её, а только отшиб свою.

— Говорят тебе, отвали! — толстоносый толкнул Катю в грудь, но тоже безрезультатно.

Ещё один, горбатый с тощими веточками рук, заканчивающихся огромными кулаками, которые он всё время агрессивно сжимал, плюнул Кате прямо в лицо.