Бог Тьмы

Его воображение рисовало лица людей, чьи лица с каждым разом становились всё злее, жадные до крови врагов улыбки вырисовывались даже у маленьких детей. И крик становился всё громче, оглушительнее, словно бы они пытались сотрясти целую планету. А воины всё не останавливались:

— Убейте их!

— Порвите!

— Пожрите их души, обреките на вечные страдания!

Голоса повторяли самые изощрённые желания, самые чудовищные фантазии проносились из их уст, изливая невероятное количество ненависть на них. Кто они? Кого эти люди так ненавидят?

Сплошной крик Неро превратился в чудовищный, совершенно нечеловеческий.

Он чувствовал, словно из его спины что-то вырвалось, ему хотелось разрушать, уничтожать, убивать… Его бока, его живот – всё разродилось чем-то… Он видел лишь чёрные руки, щупальца, впившиеся в порушенные каменные стены пещеры. И всепоглощающую ярость, ненависть, отчаяние, чувство, что его предали… одиночество.

— Разорви их всех! – талдычил ему голос, безумно хохочущий. – ПОКАЖИ ИМ, КТО ТЫ ТАКОЙ, МАЛЬЧИШКА!

На его щеках появилось ещё два рта, кричавшие вместе с ним в унисон, словно передразнивая его.

Под его собственными глазами, чуть уходя в бок, раскрылись ещё два, подчёркиваемые татуировками неясной природы, и затем… ещё один во лбу.

— РАЗОРВУ! НЕНАВИЖУ! УБЬЮ! ВСЕХ ВАС! ТВАРИ! НЕНАВИЖУ ВАС! – кричал он тремя чудовищными голосами – его голос, искажённый, изуродованный, второй голос был голосом взрослого мужчины: басистый, слегка рычащий… холодный. Третий – безликий, пустой и в то же время полный холодной, липкой тьмы голос – голос Тьмы, Хаоса.

Он кричал, рвал глотку, пока ярость, казалось, лилась из него рекой. Мальчик был переполнен ненавистью. Своей ли, чужой – его не волновало, ведь эти чувства мгновенно стали неотъемлемой его частью.

Прежде, чем его сознание окончательно покинуло его обессиленное тело, он увидел улыбки на каждом из трёх лиц неизвестных.

— Чудовище… – произнёс его отец. – Он мёртв?

— Нет… – довольно протянули все трое, – ритуал завершить не удалось… Мальчик жив.

Довольные голоса этих троих – это последнее, что он услышал. Затем… ничего. Темнота. И даже по пробуждению он не помнил, что случилось. Только… татуировки его приобрели совсем другую форму, разрослись по всему телу. Отец лишь пожал плечами, а мать сказала, что Неро стал сильнее. «Растёшь», – задорно ответила она ему.

— Ты вспомнил… – сладостно растянуло оно, наблюдая за впавшим в ступор юношей.

— Да.