Бог Тьмы

Неро, размявшись и выплюнув ещё немного крови, проговорил что-то про регенерацию и снова побежал на здоровяка, маневрируя, словно вполне здоровый и у него не сломано пару рёбер. И они не регенерировали, учитывая, что его восстановление хорошо работает только во время покоя, а в битве у него едва ли заживёт небольшая царапина за пару минут. Тело тратило слишком много энергии на другие процессы.

Парень сражался отчаянно. Словно на кону стоит жизнь. Впрочем, так и есть: на кону жизнь Астрид, за которую он и сражается.

Нельзя сказать, что ему очень надо сражаться за неё, но императора это не волнует. Он находится у него на службе и должен выполнять свой долг.

Здоровяк схватил Неро за руку и, не дав тому успеть что-либо сделать, мощным ударом отправил того в небольшой полёт, а после решил довершить дело, чтобы юноша потерял сознание и больше не сражался, и побежал на него, внимательно следя за самим Аксием. Каким бы он юным ни был, а фактически он очень опасен.

Сам Дэйчи понимал, что, если бы Неро не остановился в первую минуту боя, победа была бы его. И вот Аксий уже прекратил кататься по земле, чем здоровяк и воспользовался. Его взгляд был злым, разъярённым… Это не тот Дэйчи, с которым Неро сражался изначально. Когда он успел измениться? В какую секунду боя?

— Что происходит? – вопрошал император, злясь и переживая.

— Дэйчи… взбесился, – напряжённо проговорил Аббас.

Вэн Лин прищурилась и взволнованно вздохнула. Она будто рассматривала саму душу Дэйчи и видела там что-то, что было ей совсем несвойственно, что заметил и Иерих.

— Остановить его, Аббас! Быстро! – приказал император, хмурясь, – здесь сражаются до победы, а не до смерти! – крикнул император здоровяку, которому, кажется, было безразлично, что ему там кричат. Он жёстко сжимал шею юноши, пытаясь его задушить, но так он, скорее, сломает её. Впрочем, будто бы его это волновало.

Неро, корчась и подрагивая, пытался хоть как-то освободиться. Сердце колотилось как бешенное, требуя больше кислорода, нехватка которого становилась всё сильнее и сильнее. Сознание постепенно угасало, тело переставало слушаться, слабло… Перед глазами его пролетела вся его жизнь. Он заново пережил смерть своего народа и отца, заново пережил пытки, пока в его умирающий мозг не пришло желание жить.