Бог Тьмы

Он видел в этом ужасающем чёрно-белом пламени, казавшимся ему нереальным каждое мгновение, что он смотрел на него, как Клинок Хаоса буквально перестраивался, срастался совершенно иначе, как его чёрный металл соединялся, растягиваясь друг к другу, образуя неровные, но плавные и элегантные закруглённые витиеватости. Искажённый металл, закрученный в причудливых узорах, тлел и испускал искры, выделяясь среди всепоглощающих языков пламени, постепенно идущих на спад. Остальной же довольно широкий клинок оказался практически нетронутым, обретя лишь несколько небольших наваров.

По бетонному полу прокатилась слабая ударная волна, когда огонь потух, оставив лишь бесконечно циркулировавшую Кан внутри первой трети клинка, сильнее всего подвергнувшейся искажению Хаоса. Гарда расплавилась и исказилась на манер начала клинка: чёрные шершавые нагары с небольшими завихрениями плавно перетекали в подобие кольчатых неровных и хаотичных рогов, столь же плавно перетекая в практически нетронутую рукоять, приобретшую лишь нагары, придававшие мечу эффект древности.

Меч, хотя вернее сила, исказившая его и оставшаяся там навеки, испускала зловещую ауру, холодя душу одним лишь своим присутствием. Клинок Хаоса выглядел подобно древним Демоническим Артефактам, о которых кузнец читал в книгах давным-давно, однако совершенно точно не являлся им. Демонические Артефакты – приобретший форму концентрат Кан Демонов, энергии их родного измерения, а этот… Клинок Хаоса был выкован его же руками без использования Кан Лимба.

Юноша резко обернулся, когда его волосы и одежду растрепал ветер, и обомлел, увидев практически целый потухший меч, внутри части клинка которого переливалась Кан, подобной Пламени Хаоса. Но откуда там Кан? Разве Чёрное Пламя не Ки?

Полный надежд, юноша медленно подошёл к мечу и нерешительно взялся за рукоять. Тепло обдало его руку, согревая тело, и затем, вынув меч из земли клинком вниз, меч оказался в ножнах, также претерпевших изменения: они были неаккуратными, искажёнными наварами и шершавыми неровностями.

Закрывая лишь две трети меча, остальная треть рядом с гардой была открыта, и для того, чтобы ножны не упали, они крепко обвязывали эфес цепью, цепляясь намертво, пока истинный хозяин меча не захочет его обнажить.

Звенья цепей распались на небольшие частицы и юноша, вынув причудливую катану и уложив клинком на предплечье, снова осмотрел её. Она была… странной, необычной, грозной и прекрасной одновременно.