Кодекс Крови. Книга IV

Даже сейчас вы эмоционируете, теша своё эго, а лечит их Слава! Защитницы и помощницы выискались! Тьху! Никакой дисциплины! Истерики бабские устроили посреди боевой операции! Стыдно!

Если бы что-то подобное сказали я или Подорожников, нас бы порвали на лоскуты, но от Ксении отповедь имела волшебный эффект. Тэймэй нахмурилась, наконец, уловив и оценив эмоции в моём взгляде. Света на вдохе поперхнулась словами и, закрыв рот, принялась сканировать меня и подпитывать магией. На Кирану она демонстративно не обращала внимания, а при взгляде на Имал только тяжело вздыхала.

Охотницу осмотрел и подлечил Слава. Её родители всё же смазали раны девушки местной мазью и перевязали белыми тряпицами. Нашей магии они не доверяли, предпочитая собственные проверенные методы.

Тяжелее всего пришлось Имал. Эрга лежала у меня на руках, шкурка её посерела. Лекари помочь ей не могли, поэтому я принялся на последних волевых усилиях цедить собственную кровь. Крови той, кажется, уже осталось не так много, но здесь и последней было не жаль.

Смешав кровь с макрами, я кормил кошечку, поглаживая по шерстке.

— Умница моя! Упрямица! Чтобы я без тебя делал? — это были первые слова, сказанные с момента закрытия прорыва.

— Гордо помер! — тихо пробурчала эрга, чуть приоткрыв один глаз. — Не останавливайся, хвали меня! Хвали! И Кирану не забудь.

Охотница как раз заметила, что эрга себя чувствует лучше, и принялась тискать кошечку.

— Спасибо, девушки! — искренне поблагодарил своих спасительниц. — И Кирана, тебе отдельное спасибо.

Ты никому ничего не должна была, но помогла. Я...

— Считай, это возврат долга за первую встречу, — охотница хмурилась и смотрела на меня испытывающе, словно пыталась найти гнильцу. — Про врагов... Они не придут больше?

— Пока он в этом мире, нет, — услышал я усталый голос Комаро. — Но на изнанку ему лучше не соваться. — Что удивительно, мы слышали его вдвоём. — А с тобой будет отдельный разговор по твоему прошлому. И по этой дряни, что запечатала силу в твоей душе.

Я пожал плечами.

Разговор, так разговор. Пока у меня в душе царило опустошение, хотелось спокойствия и одиночества. Запереться в собственной башне и экспериментировать. Не беспокоиться, не выполнять обязательства, не спасать... Не пытаться быть лучше, не угождать и не соответствовать. Но кто же мне даст?

— Всё так хреново? — тихо отозвалась Тильда, почувствовав моё настроение.

— Бывало и хуже, — честно признался я, — сейчас хоть задница не шкварчит, но на душе погано.