Кодекс Крови. Книга IV

— Какого демона ты припёрлась в Пустоши одна накануне Дикой охоты? Не успела воскреснуть, как уже на суицид потянуло?

На Кирану напало какое-то отупение. Вот она — помощь, к которой охотница так стремилась. Они дошли, но вымолвить что-то членораздельное она была не в силах. Всё, что вышло, это хриплое:

— Мама...

Фигура склонилась к Арве, разглядывая кровавые потёки на шерсти, а затем перевела взгляд на сани. Сбросив снежную шапку со шкур, мужчина выругался:

— Ох, Нарва, Нарва!

Незнакомец размотал кокон из шкур и поднял на руки потерявшую сознание Нарву.

— Отцепи волчицу и следуй за мной, — не оборачиваясь, бросил он Киране.

Возможно, именно так и нужно было с ней сейчас обращаться. Короткие приказы и никаких сантиментов. Охотница выполнила требуемое и, удерживая ладонь на шерсти Арвы, пошла следом за шаманом. Во всяком случае, она очень надеялась, что это был он.

Идти пришлось недалеко. Спустя метров двести пришлось спускаться по ледяным ступеням вниз, а затем, чуть пригнув голову, подняться вверх.

Они с Арвой оказались посреди ледяного дома. Всюду были разбросаны шкуры диких зверей и тварей изнанки. Под потолком светились магические светильники, а в углу потрескивал очаг. Здесь было удивительно тепло и пахло сухими травами. Тело моментально покрылось испариной, сразу захотелось скинуть верхнюю одежду.

— Не стой столбом, помоги, — проворчал незнакомец, — нужно её раздеть донага и осмотреть очень внимательно. Где-то должен быть артефакт, который высасывает из неё последние силы.

Незнакомец снял накидку, и на вид это оказался высокий широкоплечий мужчина с гривой светлых волос, заплетённых в косы, и льдисто-голубым глазом. Второй глаз у него был абсолютно белым. Странно, что он вообще остался, с учётом страшного шрама, рассекающего его бровь и щеку до подбородка. У Кираны защипала щека, напоминая, что и ей самой досталось от войлака. Ледяная корка, сдерживающая кровь, в тепле растаяла, и из раны стала сочиться розовая сукровица.

Скинув с себя куртку и штаны, Кирана осталась в топике и шортах и принялась раздевать мать.

Верхняя одежда и унты подались легко. Старая Нарва будто стала невесомой, хрупкой, чего никогда с ней раньше не было. Кирана часто ощущала на своем затылке тяжёлую руку матери, сейчас же она больше напоминала скелет, обтянутый кожей пепельного цвета. Не позволяя себе расслабиться в тепле, охотница вслед за верхней одеждой стянула нательную рубашку с вышивкой и лёгкие штаны на завязках.