Кодекс Крови. Книга IV

Каждый год вы приходите сюда проливать кровь тварей, так будьте готовы к тому, что и ваша кровь прольётся.

— Это жестоко! Неужели наш мир держится на крови?! — охотница кривила губы, словно слова оставляли на языке невыносимую горечь.

— Да прозрей ты, наконец! Любой мир зиждется на крови! Любой! — паучиха шевелила лапами, пытаясь устроиться на камне поудобней, но с дыркой в теле это сделать было практически невозможно. — Я сотни тысяч лет удерживала остатки тепла в этом мире, давая возможность людям жить! Я платила собственной кровью! Мои дети заплатили за это жизнями, и ты мне будешь говорить о справедливости? Ты? Которая начала торговаться, услышав, что может спасти свой мир от погибели?

В словах паучихи было столько презрения, что даже мне стало не по себе.

В Киране говорил юношеский максимализм, а вот в паучихе — прагматизм. А ведь эрга могла плюнуть на этот мир и перебраться в другой, там растить потомство и развиваться, но она боролась.

— Я не воспитывала тебя эгоисткой, — прозвучал в тишине незнакомый женский голос.

— Видимо, где-то я оступилась.

***

Пока Кирана о чём-то тихо переговаривалась с матерью, я успокаивал невесту, Тэймэй и кровников, коротко объяснив ситуацию и вероятное увеличение отряда. Уж не знаю, что мать такого сказала девушке, но уже через десять минут они готовы были к экспедиции в наш мир. Причем вид Кираны был весьма и весьма виноватым.

— Ещё бы, ей там такую головомойку устроили, когда узнали, что ты поклялся жизнью, — мысленно хихикнула Имал.

— В общем, уважение родителей ты уже заслужил.

— Подслушивать нехорошо, — мягко пожурил я кошечку, — но, безусловно, полезно!

— То-то же! Хвали меня, хвали! А лучше корми почаще, — показала мне язык эта пушистая прелесть.

Ну а дальше началась работа по извлечению камня воды из Арисы. Честно говоря, мне было не по себе вынимать странное образование, чуть ли не проросшее внутри хранительницы Восьмиречья за многие сотни тысяч лет. Паучиха стоически терпела боль, хотя видно было, что ей несладко.

Серебристо-синие нити одна за одной гасли под потолком, возвещая об окончании долгой борьбы характеров. Я же, словно художник, заправски наносил на камень вязь рун из собственной крови и крови Кираны, создавая видоизмененную структуру стазиса на основе равновесия стихий. Охотница внимательно следила за моими действиями, хоть и не понимала их смысла. Все следили, с замиранием ожидая вердикта: получится или нет? Получилось.