Долгорукий. Суетолог Всея Руси

— Тише, я ещё не закончил, — остановил я её попытки. — Благородной княжне из знатного рода Демидовых совершенно не к лицу вести себя подобным образом. Это может плохо сказаться на твоей репутации при дворе. И ни один жених на тебя даже не посмотрит.

Попа возмущённо забрыкалась в ответ на мою нотацию, из земли донеслось сердитое мычание.

Не знаю, как это объяснить, но мне показалось, что ягодицы «смотрят» на меня крайне агрессивно. Если бы задница умела сжигать «взглядом», именно это со мной сейчас и произошло бы.

— И нечего тут отнекиваться! — строго сказал я.

— Ты уже взрослая девушка и должна нести ответственность за свои поступки. А не устраивать детские истерики, как малолетка.

Настя попыталась пнуть меня ногой, но я легко уклонился.

— Вот именно о таком поведении я и говорю, — покачал я головой. — Ладно, я прощаю тебя в этот раз. Но в следующий раз получишь взбучку посерьёзнее! И будешь стоять в углу на горохе, пока не научишься вести себя как подобает благовоспитанной барышне.

И с этим словами я от души шлепнул её ладонью по ягодицам.

Земля вздрогнула, всякий мелкий щебень вокруг подпрыгнул. Попа испуганно взвизгнула, погрузившись в почву ещё на пару сантиметров. Ничего, ничего, ей полезно. Ведет себя как избалованное дитя — наказания тоже будет получать, как дитя.

Я как раз закончил нотацию Насте и собрался было отправляться по своим делам, как вдруг услышал нежный девичий голос:

— Ой... это вы, Кирилл Александрович?

Я обернулся и увидел хрупкую девушку с длинными белоснежными волосами.

Это была Вера — робкая подружка Насти, няша-стесняша. Она стояла в десятке метров от меня и робко теребила краешек своего голубого платья.

Последний раз я её видел в Москве. Как она оказалась здесь? Впрочем, не важно.

— Вера? — удивился я. — Что ты здесь делаешь?

Девушка смущенно посмотрела в сторону.

— Я... я шла за Настей. Хотела убедиться, что с ней всё в порядке. Она так разозлилась, как никогда... Я хотела ее успокоить... Но я опоздала, как погляжу.

Вера робко оглядела попу Насти и покраснела ещё сильнее.

— Ох, надеюсь, вы не сильно наказали её за очередную выходку? Она иногда бывает немного... эмоциональной, — сказала няша-стесняша. Она набралась смелости и подошла ко мне поближе.

Я тоже посмотрел на застрявшую попу. Попа снова что-то пробурчала и, кажется, обиженно надулась — в переносном, разумеется, смысле. Но уже, хотя бы, не буянила.

Я успокаивающе улыбнулся Вере.

— Не переживай, я лишь немного отшлепал её по попке и сделал внушение.