Звезда творения

Голос не повиновался мне, так же как и зрение, но способность к внутренней магической речи я не утратил.

«Стой, незнакомец!» – в моем голосе помимо воли смешались угроза и ликование. Надо было, наверное, заговорить мягче, тише, но в ту минуту я был слишком возбужден.

Он остановился, едва не выронив факел, и с испугом начал озираться по сторонам. Этот человек был худощав, бородат и светловолос. Одет он был в изрядно поношенную одежду из грубого полотна, а на плече тащил тяжеленный холщовый мешок. Кто он? Что делает здесь? Что несет с собой и зачем?.

. 

Пока я раздумывал, пришелец решил, что голос ему почудился, потому что нерешительно, медленно, но вновь двинулся вперед.

«Стой! С тобой говорит великий маг!..»

Человек вздрогнул. Несколько секунд он ошалело таращился на голубоватый светящийся туман – иллюзию, которую я навел в туннеле перед ним. А потом уронил мешок и с воплем бросился бежать. 

«Стой! Стой, трус! Вернись!»

Но он, конечно, и не думал возвращаться. Тьма вновь окутала меня.

Я опять остался один и с досады готов был ругаться самыми черными словами. Да, память моя немного прояснилась, но теперь в голове возникали вопросы, один другого страшнее, и некому было ответить на них. Где я нахожусь? Что со мной произошло? Что означало появление этого человека? Почему я больше не чувствую потоков Силы?..

Постепенно я успокоился. Память не желала подчиняться моей воле, но время от времени внезапно озарялась новым воспоминанием, словно темная пещера – светом молнии.

Вскоре я уже помнил, что жил на острове Брандей, что был послан своим Учителем с тайным поручением, что Брандей пал, а мы решили продолжить порученное нам дело. И наш эксперимент закончился катастрофой… Я вспомнил, что мы выжили, будучи заключенными в защитные коконы, а вот дальше память молчала.

Но где же остальные? В моем сердце вновь вспыхнула надежда. Возможно, мои товарищи все еще здесь, просто они не слышат меня. Я вспомнил их имена:

«Лероннэ?.. Схарм?.

. Киршстиф?.. Кто-нибудь слышит меня? Отзовитесь!»

Но тьма хранила безмолвие. Внезапно мне стало так страшно, что я снова начал звать. Я кричал и кричал, пока совсем не обессилел. Но ответа так и не дождался… Что могло с ними произойти? Либо они все погибли, либо освободились и ушли, оставив меня, либо были отброшены так далеко, что не могли услышать мой голос. Все это означало одно: я остался в полном одиночестве. Я мог рассчитывать только на самого себя.