Звезда творения

Времена настали – впору конца света ждать. Тишка-то к новой власти вроде прибился, да только меньше голодать не стал. Непривычен он, видите ли, к серьезной работе. То золото по лесам моет, то хитничает помаленьку. Трудно его судить, такой уж он человек… Вот он приметил, что дом мой, значит, без охраны... Залез ночью да и вынес картины да всякие древности, которые я по мере сил собираю. Сообразил, что за картины ничего ему не будет, а ежели картошку украдет – прибьют. Да о том не подумал, дурашка, что за картинки-то на базаре гроши дадут.

Пропали бы они, конечно, когда бы он в Шайтанову падь не пошел добычу прятать да на вас не наткнулся… так что я вам, уважаемый Рейнгард, обязан сохранностью своих полотен.

– Полотен?

– Да… Я, знаете ли, в душе художник… Рисую помаленьку, что в голову взбредет. Я бы вам показал, да мешок остался там, снаружи.

Я взмахнул рукой, и возле стола возник знакомый холщовый мешок. Порфирий неуверенно подтянул его поближе, запустил в него руку и извлек небольшую картину в простой деревянной раме… Кстати сказать, в настоящем мешке, который все еще лежал возле бесчувственного тела Порфирия в туннеле, могли находиться совсем другие вещи.

Здесь и сейчас в действие вступали память и воображение моего гостя. Но я не думал, что пропащий человек Тишка принес сюда что-то постороннее.

Порфирий при виде картины просиял и потащил из мешка следующую. Я смотрел во все глаза. Так вот они какие, преобразователи магии, которые вопреки всем законам работают в этом мире…

Это была небольшая квадратная картина.

Я так и не смог разобрать точно, что на ней изображено. Больше всего рисунок походил на случайную мешанину линий и контуров предметов, выполненных в зелено-голубой гамме. Но, несмотря на внешнюю хаотичность изображения, магию картина упорядочивала и усиливала…

– Великолепно, – сказал я совершенно искренне. – Потрясающе. У вас большой талант, мой друг.

– Это вы так думаете, а большинство критиков считают меня бездарностью, – грустно заметил он. – Но я рад, что вам она понравилась.

Подождите, я еще достану. Тишка половину моих полотен решил продать, дурак…

Да, безусловно, картины Порфирия Бесчастного не походили ни на что виденное мною ранее. Прежде всего, в них не было никакого сюжета. Казалось, они были специально нарисованы для того, чтобы работать с остаточными магическими токами этого мира.

– Прекрасно, – заключил я, осматривая разложенные передо мной полотна. – Я вижу, что сейчас искусство с успехом заменяет людям магию.