Звезда творения

 

В небольшой комнате, беспорядочно заставленной стеллажами с папками, сидела светловолосая женщина и что-то печатала на компьютере. На столе перед ней разбросаны были мелкие предметы: не то миниатюрные шахматные фигурки, не то подвески. На стенах висело несколько картин, в которых я с восхищением опознала прекрасные копии полотен Порфирия Бесчастного. Обычный человек вполне мог принять их за оригиналы, но я-то вижу не только краски. Аура человека, писавшего их, ни в какое сравнение не шла со жгучим отблеском личности Порфирия.

– Мам, привет, – Майк взмахнул рукой. – Вот, привез твою племянницу. Принимай!

Женщина небрежно смахнула фигурки в ящик стола, поднялась и тепло мне улыбнулась. Я улыбнулась в ответ, стараясь казаться радостной и беззаботной. Тетя Света раскрыла мне объятия, и меня поглотило облако нежных, явно дорогих духов.

– Ну, здравствуй, Галя! – сказала она, расцеловав меня в обе щеки. – Как мы давно тебя не видели! Какая ты стала красавица!

Тут у меня слегка помутилось в голове – думаю, не от обилия впечатлений, а от того, что реальность в очередной раз вывернулась наизнанку.

Если послушать Майка со Светланой Аркадьевной, так мы с мамой десять лет провели неизвестно где, пока безутешные родственники пытались нас разыскать!

– Вы тоже отлично выглядите, – пробормотала я. И это было правдой: тетя Света ничуть не изменилась за прошедшие годы. Она выглядела точно так же, как на фотографиях десятилетней давности, разве что цвет волос поменяла: была брюнеткой, а теперь приобрела благородный светло-русый оттенок.

На вид крепкая тридцатилетняя женщина, гладкая, стройная, в облегающих джинсах и топике. Совсем непохожа на мою уже поседевшую маму…

– Я думаю, тебе у нас понравится, – сказала Светлана Аркадьевна, обведя рукой кабинет. – Жаль, что ты ненадолго. Но Майк будет приглядывать за тобой. 

Майк утвердительно хрюкнул. Похоже, маме он старался не возражать.

– Хотя у него тоже много дел, – сурово добавила тетушка. Несмотря на внешнюю моложавость, Светлана Аркадьевна стала называться в моем внутреннем монологе именно этим словом.

«Тетя» – слишком по-родственному, а имя-отчество – чересчур длинно… Я прислушалась к ее голосу. Что-то меня в нем настораживало, что-то тщательно скрываемое… Вот что. Неискренность. Тетушка фальшивила, как расстроенная труба.

Я постаралась улыбнуться как можно шире.

– Майк! Покажи Галочке ее комнату и ванную. Если хочешь поесть прямо сейчас – иди на кухню. У нас работает Алена, она изумительно готовит.