Что останется после

Построенные во время последней войны с Империей Солнар для хранения продуктов первой необходимости и оружия, теперь они стояли запущенные, никому не нужные. Местная ребятня додумалась приспособить это место под «тайный форт», но обосновавшиеся в болотах неподалёку химеры быстро их разогнали. Чудо, что обошлось без жертв.

Деревенский староста порывался снести лишний пережиток прошлого, но бесплодная земля не имела ценности ни в хозяйстве, ни в строительстве, так что не стоила и таких усилий. Единственное достоинство Долины Рен — большая золотая жила в горах на северо-западе.

Она кормит, а эта земля только душит.

Итак, амбары стояли. Их не смывали жестокие ливни, не подтачивала болотистая почва, и они продолжали свое существование назло всему и всем — кроме одного.

Сегодня, впервые за последние несколько лет, заброшенный амбар мог кое-кому пригодиться.

Густой мрак затхлого помещения пронизывал свет единственной свечи. На полу были изображены сложные сдвоенные Врата. На начерченную специальным алхимическим составом октаграмму накладывалась сложная матрица, на первый взгляд не поддающаяся ни одной системе…

Нет, не на первый.

Никто никогда не узнает, никто не поймёт. Только он один, её создатель, смог забраться так далеко. Оставалось совсем немного. В вершинах октаграммы загорелись синим огнём восемь смоляных свечей.

Заключительные штрихи. Немного подправить здесь, подновить там… Врата должны быть идеальны.

В центре Врат испуганно попискивала и слабо дёргалась связанная пленница. И откуда столько энергии? Почти сутки без еды и питья, а всё ещё сопротивляется.

Ничего, эта возня не сможет ему помешать.

Склонившись над разрозненными записями, неизвестный зашептал вступительные слова обряда. Свобода опьяняла, мысли о близкой цели заставляли кровь петь в жилах. Он чувствует, знает: на этот раз всё получится.

Окраину деревни, её жителей и амбар разделяют восемьсот двадцать девять загодя вымеренных шагов по тропе. Никто ничего не почувствует…

…Восемьсот двадцать восемь….

Потоки энергии вращались внутри Врат, пересекаясь, вспыхивая, рассеиваясь, кружась в безумном танце.

Октаграмма засияла всеми оттенками зари, став похожей на распускающийся цветок.

…Семьсот тридцать четыре…

Врата сияли, горели, словно поглощали в себя всю его суть. Казалось, сейчас цветок распустится, одурманит, околдует — и утянет в небытие. Вокруг раздавался многоголосый шёпот: то тихо, то отдалённо, то над самым ухом. Предостерегал ли он? Поторапливал ли? Теперь магу было всё равно.