Что останется после

— Тем более, когда речь о Кафалидме, — ворчал Рэйнард, когда Архимагистр изложил ему свою скромную просьбу.

— Ты уж постарайся, — обманчиво мягко ответил Аладор. — Для чего ещё мне нужен Первый Внушитель, как не для подобной работы?

Ну да, Рэй прекрасно помнил, с кем разговаривает, и что незаменимых людей не бывает. Но ещё он знал, что вот именно сейчас в Ордене не было внушителя, равного ему по силе. А значит, можно рискнуть и качнуть весы.

— Конечно, я сделаю это. Но мне нужно время на подготовку. И есть ещё одно дело…

Просьба-то была пустяковая.

Но Аладор сделал в памяти зарубку на будущее: Первый Внушитель всё ещё печётся о старых друзьях. Эта информация могла как-нибудь пригодиться.

Сам-то Архимагистр уже списал Севина со счетов. После того, как тот упустил девчонку, Аладор больше не видел в нём особой пользы для Ордена. Но и особой проблемы тоже. Так что пускай — сделаем вид, что это «услуга за услугу», а не «всё равно сделаешь, как я прикажу». Иногда с подчинёнными надо играть и в такие игры для поддержания авторитета.

Разговор шёл с помощью телепатии. Чтобы добраться до столицы, внушителю требовались всего сутки — если поторопится. Всё-таки поддержание стационарного телепорта в Карсе сильно облегчало логистику в этой проклятой Долине Рен.

Так что Аладор как раз успевал известить Кафалидму — в соответствии с протоколом. Лишнее расшаркивание перед Заслуженной и Доверенной, ибо остальные подчинённые такой чести не удостоились. В конце концов, самые эффективные проверки — внезапные, верно?

Аладор настолько привык к общей осведомлённости Кафалидмы, что и мысли не допускал, что для неё новость будет именно новостью — так почему бы лишний раз не продемонстрировать вежливость? А вот ведь.

Не увидела. Не почувствовала.

Кафалидма, впрочем, быстро справилась с собой. И попыталась увильнуть от сканирования. Под тем предлогом, что оно может повредить ментальному здоровью Первого Менталиста.

И вот это было подозрительно. Уравновешенная, хладнокровная, она была не из тех, кто печётся о чьём-либо благополучии.

Нет — пифия привыкла взвешивать риски, и, если считала, что польза перевешивает, — охотно шла на них. А уж когда рискует кто-то другой, тут и разговора быть не могло.

Понятно, что сканирование ей не выгодно, у всех есть тайны. Но не кроется ли за этим вполне естественным желанием сохранить границы что-то посерьёзнее?

— И отчего же ты так боишься сканирования? — вкрадчиво поинтересовался Архимагистр.

Пифия пренебрежительно фыркнула в ответ.