Что останется после

Сначала лоток с яркими лёгкими платками. Десса собиралась выбрать самый неприметный, но в итоге почему-то стала обладательницей самого красивого. Что ж, почему бы и нет? Тряпка на голове и есть тряпка. Особенно если замотана качественно, на восточный манер. Если говорить о маскировке, всё равно лучше, чем пронзительно сверкающая на солнце рыжина.

Потом невзначай подвела призывателя к вагончику со сластями и, не слушая возражений, всучила ему огромное облако сладкой ваты. Второе взяла сама. Ну чудо же: и вкусно, и сытно, и обзор загораживает.

Потом выставка деревянных и глиняных окарин, самых разных форм и звучания.

Так, вот сейчас ещё завернут на соревнование по завязыванию узлов, и можно с чистой совестью трубить, что скучно и «пойдём куда-нибудь ещё».

…Десса была из тех немногих существ, кого полностью устраивает собственное существование. Почему бы не радоваться, ведь она сама выбирала, что делать, и как делать, и какой быть — ну, чем не мечта?

Однако существовал ряд ограничений, куда же без них.

Например, всегда помнить, какие все вокруг хрупкие. Нужно прикладывать усилия, чтобы не сломать.

Особенно в неожиданных ситуациях. Например, когда очередная витрина с окаринами неожиданно подпрыгивает, и какой-то… человек бесцеремонно срывает с твоей головы платок и лезет обниматься.

— Ди! Жемчужина моя! Неужели?..

Иногда если не везёт, то по-крупному.

— Нилл! — радостно оскалилась она. — Сколько зим! Как я рада!

Десса щебетала соловьём, делая над собой усилие, чтобы не оборачиваться.

Ещё и кинулась обниматься вторично. Потому что это же Ди. Жемчужина, ага.

— Но-но! — когда от радостного оскала начали болеть щёки, шутливо пригрозила пальцем она. — А если бы ты обознался?

— Обижаешь, красавица! Я бы извинился, — ответил он, с обаятельно-виноватой улыбкой (ну кого ты пытаешься обмануть?!) возвращая тряпку.

Десса протяжно фыркнула, выражая общее мнение обо всех этих «извинениях». Вручила своё сладковатное облако Хорану (тот сопроводил сие действие недовольным взглядом, но взял).

Быстрыми и ловкими движениями намотала платок обратно.

Нилл был хамоват, чего уж там, но она ему это прощала, по многим причинам.

— И свистульку бы подарил, — подмигнул старый знакомый.

Девушка тут же приняла вид оскорблённой невинности.

— Какой-то посторонней девушке — свистульку ручной работы, а мне?..

— А тебе — самую лучшую, — серьёзно заверил он. — Выбирай.

Ну не отказываться же от халявы — подозрительно.