Что останется после

Но ещё маг понимал, что ученица не всеведуща, и, защитив от одного, легко могла подставить под другое — гнев Ордена, например.

Севин понятия не имел, как будет оправдываться за этот свой поступок — если ему вообще дадут шанс оправдаться.

Аладор не славился любовью к формальностям, прибегая к церемониалу только в исключительно значимых случаях. А на счёт собственной значимости для Ордена Севин иллюзий не питал.

Он доверял Табите. Он учил её, воспитывал, словно дочь, защищал как мог — от Ордена, от враждебности местных и от себя самой… Он хорошо знал её.

Когда она сказала, что ей осталась неделя — это был шок. Но, скрепя сердце, Севин смог принять это. В конце концов, хотя бы эту неделю она действительно будет свободна, как всегда мечтала. Он пытался представить, какой будет эта её неделя. Что она станет делать? Где? Но как далеки были все его представления от истины…

О том, что Хоран вновь связал и привёл в этот мир аматта, Севин узнал от Рэя. И он не мог тешить себя иллюзией, что это просто совпадение.

Табита знала. Она ушла поэтому. Но куда — от демона или… к нему?

Севин думал, что знает ответ. И от этого в душе бушевала невыразимая горечь. Не такой должна быть неделя свободы для его девочки. Не в поисках безжалостного убийцы (нет, хуже, это существо куда хуже). Не в предвкушении конца — своего или чужого…

Увидятся ли они снова когда-нибудь?

Вряд ли. Ведь она с ним уже попрощалась. И намеренно ничего не рассказала — не хотела омрачать последние воспоминания о себе.

Могло показаться, что большинство воспоминаний и так были мрачными. Девочка, ставшая жертвой магических экспериментов. Девочка, спасённая от них и вынужденная несколько лет скрываться среди болот. Девочка, пережившая одержимость и гибель стольких людей, в том числе опекунов. И жившая после этого с ежедневным напоминанием перед глазами. Сломленная, действительно имевшая ворох психологических проблем, а потом к ним добавились и проблемы со здоровьем…

Но были и хорошие воспоминания. Простые радости, глупые шутки, кривоватый, но старательно украшенный торт на день рождения… Это были маленькие воспоминания.

Севин уже давно считал Табиту семьёй. И пусть эта семья совсем нетипичная — но другой ни у него, ни у неё не было. И другой не было нужно.

Так что да, он верил Табите.

— Я сделал так, как считал нужным, — сказал маг, с трудом вынырнув из потока мыслей.

— Ты не имел права решать за меня! — взорвался Рэйнард.