Что останется после

Таламея, с трудом подавив желание зажмуриться, низко наклонилась и поднырнула под облако, проносясь мимо. Померещился этот могильный холод над головой или нет?

Так, собраться!

Таламея продвигалась по тропе то рысью, то быстрым шагом. Остальные были уже далеко, и она с досадой наблюдала, как Табита всё так же ловко увеличивает разрыв, а мужчины только мешают друг другу на узкой тропе.

Вену тоже приходилось защищаться от джиннов. Те будто очнулись ото сна и теперь сбегались на вечеринку — ярких вспышек становилось всё больше.

Кир джиннов не интересовал, так что мог продвигаться быстрее, тем более, что внушенная мысль — «поймать Пустышку» — должна была только подстёгивать. Но боевик упрямо не пускал его вперёд — пытался, вернее. Ох уж эти мужланы и их «это-моя-добыча»…

Тропа, оправдав тревожные ожидания магов, загребала в сторону леса. Ещё немного, и они лишатся преимущества Топи. Чокнутый боевик может этому порадоваться, а вот Тала нервничала всё сильнее.

Она помнила, на что способна Пустышка.

Девчонка обычно каким-то образом сдерживала свою жуткую магию, но сейчас её загоняют, и если она развернётся на полную — здесь полягут все…

***

Это было уже пятое «задание», на которое Аладор направил Табиту. Подробностями с ней, как обычно, не поделились, а ведь прозвучало не обычное «поймать — сдать», а «устранить». Известно только, что цель — маг боевой направленности. Вроде как всё понятно, но почему-почему-почему она должна это делать?!

Потому что иначе отнимут и это жалкое подобие свободы, вот почему.

А она не хотела её потерять. Пусть так, на поводке, но она могла выбраться из болота, увидеть кусочек нормальной человеческой жизни. Не выносить ненавидящие взгляды.

Жители Рена всё забыли, но Севин предупреждал, что чувства не подделать. И они ненавидели её, сами не зная — за что. Поэтому к ненависти прибавлялась растерянность и непонимание, рождающие всё тот же страх. Некоторые пытались преодолеть «иррациональные» эмоции, но другие…

Табита вздрогнула и помотала головой, отгоняя воспоминания.

— Что, малышка, нервничаешь? — голос вроде бы был участливым, но девушка поёжилась.

Она привыкла прислушиваться к интуиции, а та кричала не доверять боевику.

Ветеран недавней войны, награждён несколькими орденами отваги. Образцовый боевик… образцовый убийца. Чужие страх и боль доставляли ему явное удовольствие, а вот силой он неподдельно восхищался. Её силой — экзотической, непонятной — особенно.