Что останется после

Схватил в охапку дреды на затылке и потянул вверх, запрокидывая голову ренегата. Приглушённый хрип — единственное, что выдало в том тлеющую искру жизни. Нож прикоснулся к горлу, освободив первую красную капельку, и замер.

Боевой маг вцепился жёстким взглядом в застывшую у окна Табиту.

— Ты ведь понимаешь, малышка, всё, что сейчас происходит — формальность. Запомни: настоящий убийца — ты.

Резкий взмах — и для ренегата всё было кончено.

Вен выпрямился, не разрывая зрительного контакта, подошёл к побледневшей колдунье и вытянул вперёд окровавленное лезвие, словно предлагая хорошо его рассмотреть.

— Дарю. На память, — и вышел.

Табита опустила взгляд, рассматривая «подарок». Менталистка отметила, что кроме припорошённых пылью, взлохмаченных светлых волос, никаких видимых повреждений на ней не было. Тем не менее, битва измотала и её: бледное лицо застыло, челюсти плотно сжаты, руки сильно дрожат. В стеклянных глазах — отчаянная безысходность.

Тем не менее, щадить чувства Пустышки Таламея не собиралась.

— Ты ведь не так уж хорошо себя контролируешь, правда?

Табита подняла на неё чёрные, блестящие от непролитых слёз глаза. Во взгляде — загнанная ненависть, едкая горечь… Да уж, тут всё очевидно. Тала не хотела провоцировать или издеваться, но просто не могла молчать.

— Мне почти жаль тебя, — тихо и медленно проговорила внушительница. — Но я хочу, чтобы ты чётко осознала. И, думаю, сейчас для этого самое время. Ты — аномальный монстр. И именно потому, что с собственной силой тебе не совладать, ты не должна быть свободна.

Девушка дёрнулась от этих слов, как от удара. Всё-таки не сдержалась, и слезинка сорвалась с уголка глаза, заскользив по щеке. Но спустя всего мгновение Табита ухмыльнулась — криво и насмешливо. Наклонилась, подняла окровавленный нож и протянула его менталистке, почти скопировав жест боевика.

— Что ж, раз уж у нас день откровений, — она говорила, а золотые искры, начавшие было затухать, загорелись ярче, гипнотизируя хаотичным танцем.

При этих словах нож охватило белое пламя, без вреда облизав держащую его руку. Раскалённое лезвие блеснуло красным и спустя мгновение осыпалось на пол чёрным пеплом. Такой же пепел высыпался из разжавшейся ладони. Вместе с этим огнём погасли и жуткие золотые искры.

— И никто.

***

Ночь на холодной земле не прошла бесследно. Мышцы ломило, и промёрзла она, кажется, до костей.