Что останется после

Примерно до той степени, чтобы и дальше притворяться спящим — и не быть втянутым в разговор наподобие «пригрел змею на груди». И лицемерно (и правдоподобно!) поддакивать.

Пришлось проваляться почти сутки, большинство из которых он бы действительно с удовольствием проспал — если бы его наконец-то оставили в покое, позволив принять такое нужное сейчас обезболивающее.

Но селяне так расчувствовались и распереживались, что им показалось мало послать в Ривортан за целителем — они организовали над ним посменное дежурство.

Пока наконец не хлопнула дверь, и над головой не раздалось громоподобное:

— Вон отсюда!

Женщина сдавлено охнула, пробормотала нечто вроде «Да, господин!» и опрометью выбежала из собственного дома.

Севин тут же сел в постели, подавив болезненное шипение — и скрестился с полыхающим яростью синим взглядом.

Рэйнард выглядел точно так же, как в последнюю их встречу: форменный плащ безупречно выглажен, служебные амулеты в количестве, строго согласном инструкции, строго на предписанных ею же местах.

— Ничего себе! Не думал, что ты настолько за меня испугаешься, инспектор, — сказал Севин вместо приветствия, глумливо ухмыляясь.

Во взгляде вошедшего ярость смешалась с удивлённым облегчением, поплескалась там всего несколько секунд — и уступила место обычному хладнокровию.

Он осмотрел комнату (наверняка ещё и просканировал каким-нибудь амулетом, с этого станется), и нашел её достаточно безопасной, чтобы тут же развалиться в роскошном по местным меркам плетёном кресле.

— И тебе привет, — ответствовал он, усаживаясь поудобнее. Кресло скрипело. — Выглядишь лучше, чем я успел себе представить.

— А ты — хуже. Ничего святого у вас, внушителей, нет. Зачем ты так с Алмой? Она единственная догадалась меня покормить! И она здесь живёт.

— Через минуту она обо мне и не вспомнит, — маг пожал плечами, выражая полное пренебрежение свободой человеческой воли. — Или это ты так издалека предлагаешь сменить обстановку?

Севин кивнул.

— Мне всё равно, где. Но если ты беспокоишься не только об обстановке — то я захватил релин. На всякий случай.

Севин скривился, досадуя на против воли промелькнувшие страх, злость — и жажду.

— Ты знаешь, что я давно не принимаю его.

— Знаю-знаю, — с отеческим снисхождением протянул инспектор. — И не устаю повторять, что это глупо.