Князь лавин

Сглотнул, вздернул подбородок: он уже выдержал это сегодня, выдержит и еще!

- Я готов доказать, что стою того, чтобы сражаться рядом с тобой! - не глядя в эти холодные глаза, звонко отчеканил он.

Губы угэрчи сложились в какую-то страдальческую полуулыбку.

- Пойдем, - сказал он другим, неожиданно мягким тоном.

Тот, кто приехал за ними, - крепко сбитый парень с приплюснутым носом и реденькими усами, шел чуть впереди пружинистым шагом, явно торопясь. Они пробирались сквозь ряды раненых, и некоторые из них, как заметил Нойто, норовили ненароком коснуться сапог угэрчи.

Нойто знал, - с некоторых пор родилось поверье, что прикосновение угэрчи приносит удачу. Нойто шел сзади, стараясь не смотреть в десятки блестящих глаз распростертых на земле людей. Краем глаза он увидел шамана, медленно наклонявшегося к ним, - одному за другим, - и двоих рослых парней с носилками. "Должно быть, травник," - подумал Нойто. Далеко не каждый шаман может врачевать раны и недуги. Хотя, конечно, верным было бы предположить, что угэрчи призовет лучших врачевателей степи сюда в эту ночь, где дочери Эрлика, владыки подземных миров, соберут свою страшную и обильную жатву.

Нойто увидел, как шаман и угэрчи кивнули друг другу, словно до того вели какой-то разговор. Потом угэрчи свернул, перешагнул через еще несколько распростертых тел и подошел к длинному ряду людей, лежащих отдельно. Парни с носилками аккуратно укладывали в конце ряда того, кого только что осматривал шаман.

Ближайший к ним воин был мертв, несмотря на то, что обрубок руки был явно перебинтован, - он, верно, умер уже после того, как его пытались лечить. Бок его тоже был обмотан тканью и кожей, потемневших от крови.

- Малих, - угэрчи кивнул своему спутнику, и тот, вздохнув, прикрыл мертвецу неподвижно глядевшие в темное небо глаза.

Угэрчи шагнул к следующему, и Нойто почувствовал, что сейчас упадет. Вонь была ужасной, - вонь от распоротых широкой рваной раной внутренностей, половина из которых практически свешивалась из краев раны, - черно-красная, скользкая масса, идущая отвратительными пузырями.

Воин скреб руками снег, поднося его ко рту и лихорадочно шепча : " Пить...пить..."

Угэрчи опустился на колени, вынул кожаный бурдюк.

- Илуге, - выдохнули спекшиеся губы раненого, лицо дернулось в странной, как трещина, улыбке.

- Пей. Это арха, - руки угэрчи поднесли к губам раненого горлышко.