Князь лавин

А это нехорошо, верно?

Цу, широко улыбаясь, повернулся к Хэбэю, на ходу вытаскивая свою плеть:

- Верно, нехорошо, господин табэй! Должно быть, мы должны обойтись с этим наглым оборванцем по справедливости!

Хэбэй понял теперь, что, когда он подавил свое первоначальное желание сигануть по ветке за ограду, это было неверным решением. Как и все, абсолютно все в этот воистину несчастливый день.

Как говорится, из огня спасают самое ценное. Поэтому, плюнув на все, Хэбэй скинул свою ношу в грязь и сам повалился на колени, прижавшись щекой к красному узорчатому сапогу.

- Пощадите, господин табэй! - завопил он с нотками натурального ужаса, - Я всего лишь посыльный!

Табэй с удовольствием сплюнул на согнутую у его ног фигуру, попав Хэбэю точнехонько в плешь.

- Так и быть, я тебя прощаю, - милостиво сказал он, - А тебе, Е-сан, надлежит рассчитаться с этим человеком. Я, пожалуй, зайду это проверить. Надеюсь, та девственница-бьетка, что ты мне обещала, к тому времени уже будет здесь?

***

И-Лэнь, первая фрейлина Ее величества императрицы-матери, Госпожи Хризантем, сидела рядом со своей госпожой до того неподвижно, что казалось, в прическе у нее спрятана наполненная до краев чаша.

Конечно, все они уже знали, почему нынче лицо Первой Фрейлины столь бесстрастно: известие о том, что ее дочь, бессменная и единственная фаворитка императора, впав в немилость и не выдержав горя, покончила с собой, разнеслась со скоростью пожара.

Ко всеобщему изумлению, господин Шафрана был безутешен.

Он немедленно изгнал Ло Фу, с которым в тот злополучный вечер соизволил играть в шашки, мотивировав это тем, что бедняга " потакал его бессердечности". Несколько дней не принимал, переполошив весь двор, и даже теперь, спустя почти половину луны после случившегося, распорядился поменять свои покои, в которых жил последние пять лет, на комнаты, принадлежавшие его отцу, покойному императору.... " Здесь все слишком напоминает мне о ней" - заявил он слегка ошарашенному этим взрывом скорби Цао.

Тело утопленницы искали несколько дней, но безрезультатно. Наконец, чтобы унять безбрежную скорбь, завладевшую Солнцем Срединной, Цао осмелился в самых возвышенных выражениях предложить господину воздвигнуть пагоду на месте гибели своей возлюбленной " дабы имя ее и несравненная любовь к ней величайшего из императоров остались в веках". Шуань-Ю на это только рассеянно кивнул.

Госпожа Хризантем все это время была с И-Лэнь приветлива, будто с родной дочерью.