Князь лавин

Думать выходило плохо, так как резкий ветер уносил из ее плохо одетого тела последние крохи тепла, и дрожь порой становилась так сильна, что у нее подгибались колени и хотелось свернуться в крошечный дрожащий клубок. О-Лэи нашла место, где не так дуло, и забилась в выемку у стены. Возможно, придется ждать до ночи или попытаться пройти вместе с прислугой, поутру отправлявшейся на рынок за продуктами.

Она все еще размышляла об этом, когда протяжный скрип возвестил о том, что ворота, - о чудо! - открываются.

Затаив дыхание, О-Лэи всматривалась в появившийся паланкин. Ей нужен только сам Тон Бо, остальные, возможно, обойдутся с ней не лучше, чем тот табэй в "Доме цветущей сливы".

На паланкине развевался герб наместника, и, судя по количеству стражников, это был он собственной персоной. Немногочисленные люди, сновавшие по площади, останавливались, чтобы поглазеть на парадный выход. Стражники начали выстраиваться в ровную линию...

Сейчас! О-Лэи стрелой метнулась от стены.

Ей нужно было всего-то десять шагов, чтобы оказаться рядом с решетчатым окошком, за которым виднелся высокий черный головной убор, - она, будучи ребенком, еще считала его очень смешным.

- Господин Тон Бо! - закричала она, вцепившись в раму окошка, - Помогите мне! Вы знаете меня! Я дочь стратега Фэня, меня похитили!

Начальник охраны, красный от своей оплошности, уже схватил ее за шиворот, занеся над головой широкий кривой меч. О-Лэи зажмурилась, понимая: один кивок, и ее жизнь оборвется.

- Не стоит пачкать меч, - произнес, разрывая пласты памяти, знакомый тягучий голос, - Просто убери прочь эту полоумную оборванку.

- Господин Тон Бо! - обомлевшая О-Лэи раскрыла глаза и встретилась взглядом с наместником. Он не мог не узнать ее: такие люди должны иметь хорошую память. Но черные глаза наместника были такими нечеловечески холодными и злыми, что О-Лэи, потеряв дар речи, какое-то время отказывалась верить увиденному. Это господин Тан Бо, раскатисто хохотавший над шутками отца, и подбрасывавший на коленях маленького Бусо? Это не тот человек, его подменили!

В следующее мгновение начальник охраны, как котенка, поднял ее, и на добрых десять шагов отшвырнул прочь.

О-Лэи бессильно, плашмя упала на спину и какое-то время не могла дышать: из легких выбило весь воздух, спину прошила острая боль. Процессия двинулась дальше, а зеваки, удовлетворенные увиденной сценкой, начали собираться вокруг нее.