Князь лавин

Аккуратно свернув свиток с картой, он снял висевшие над изголовьем его постели узорчатые ножны и, медленно и бесшумно обнажив клинок, пошел к двери.

Под ногой незваного гостя скрипнула половица, потом снова донеслось царапанье.

" Кто это может быть?" - Юэ почувствовал, как на него волной накатывает подозрительность, острое и противное чувство, что на него снова начали охоту. Последнее время, стоит сказать, он уже почти отвык от этого чувства, с которым познакомится на Второй Южной войне: знать, что любой из окружающих тебя людей способен воткнуть нож тебе в спину.

... Или запустить в твою палатку ядовитую суккуту. Юэ машинально притронулся к шее, где раньше носил амулет из именно такой гадины, подброшенной ему в палатку. К сожалению, в бою за княжеский дворец в Йоднапанасат он потерял его. Возможно, именно это стало началом второй волны его несчастий. Как говорил тогда Цой, амулет из суккуты обладал большой силой для защиты от зла.

Он вплотную подошел к двери и , уловив по звуку дыхания рост пришельца, рывком распахнул дверь.

В ноздри ударил запах сирени. На пороге с ножом в руке ( которым она явно ковырялась в двери, чтобы сбросить щеколду) стояла Феникс все в том же ванильно-красном одеянии, которое прикрывал на редкость грязный и обветшалый плащ неопределенного цвета. Юэ сделал шаг назад и прошипел:

- Ты что себе думала? Я чуть не убил тебя!

- Извините, господин хайбэ Юэ, - Феникс очень резво впорхнула в комнату, и впрямь, яркая и легкая, как птичка, - Я боялась, что вы прогоните меня, и потому хотела сначала попасть внутрь, а уж затем начинать разговор.

Юэ набрал в грудь воздуха, чтобы вот сейчас же, холодно и решительно, взять ее за руку и выставить за дверь. Невзирая на крики. Невзирая на мольбы. Невзирая на все заманчивые предложения, какие она может ему сделать.

Однако, когда он посмотрел ей в лицо, он увидел, что Феникс с совершенно диким выражением глядит ему через плечо. Обернувшись следом за ней, Юэ увидел только свиток на стене.

Его посетительница такая поклонница каллиграфии?

Он написал это изречение сам, и мог считать свое искусство довольно высоким. Впрочем, оно не могло сравниться с искусством автора изречения, чей несравненный ум превышал все возможные пределы, отпущенные смертным.

" Малый страх делает робким.

Великий страх делает свободным."

Да. Это была великая истина, даже просто ее обдумывание делало разум ясным и лишенным всякой суеты.