Князь лавин

Ножом, висевшим за поясом, точно полоснул по правому боку сайгака, аккуратно вырезал печень, поделил надвое, половину поднес Чиркену:

- Да будет милостив к тебе дух этого зверя, хан. Да будут твои кони быстрыми, как ветер, а стрелы меткими, как эта!

Обычное пожелание, а Чиркен слегка покраснел. Эх, любит лесть молодой хан джунгаров!

- И тебе того же, угэрчи Илуге! Пусть укрепится твое мужество!

В степи считалось, что еще теплая печень только что убитого зверя добавляет человеку мужества и удачливости.

Они молча ели, блестя глазами, потом отерли рот и руки снегом, вскочили в седла. Охотники уже растягивали волокуши и счастливо орали, шлепая друг друга по спинам окровавленной пятерней - это тоже считалось пожеланием удачи.

- Так и не отпустишь их по домам? - вопрос был задан небрежно, слишком небрежно. Илуге улыбнулся уголком рта.

- Отчего же не отпущу? Аргун Тайлган на носу, нехорошо было бы.

- А потом ? - не удержался-таки Чиркен.

- Потом соберу на Пупе, - коротко отвечал Илуге и почувствовал, как Чиркен вздохнул с видимым облегчением: Пуп место испокон веку нейтральное, а двадцатитысячное войско на твоих землях кого хочешь обеспокоит.

- А что же сам? Мать-то приедешь навестить? - теперь он говорил с ним иначе, - как тогда, когда был еще всего лишь опальным беглым наследником и они вместе жили у косхов.

Мать.

- Да, конечно, - бесцветно ответил Илуге.

***

Голова после пира гудела. Илуге, как вежливый хозяин, должен был, согласно обычаю, выпить с каждым из гостей.

И каждому показать, что ценит его мужество. Ночь вышла длинной, очень длинной. К его удовольствию, маленькому куаньлину удалось поразить всех, включая его. Обычную еду степняков, - вареное мясо и пресные лепешки, - ему с помощью каких-то невиданных соусов удалось превратить в нечто необыкновенное.

Чиркен, как почетный гость в стане угэрчи, тоже остался, и отведенная ему юрта теперь выглядела до странности тихой, несмотря на то, что давно рассвело.

Однако мегрелы, тэрэиты и ойраты уже снялись с места, торопясь в свои родные кочевья, - Илуге застал уже только закопченные круги на том месте, где стояли их юрты. Кхонги и ичелуги еще собирались, сворачивали войлоки, затейливо ругаясь и то и дело хватаясь за больные головы. Цахо, изрядно перебравший, видно, тоже еще не поднялся, - юрты уваров стояли, как стояли.

Илуге усмехнулся.

Джурджаган, на зависть бодрый, уже вовсю гонял своих сотников.