Князь лавин

Илуге имел с ними дело всего один раз, но этого ему было более чем достаточно.

- Это удивительно, - медленно выговорил он, когда Ицхаль закончила свой рассказ, - Зачем он приходил?

- Не знаю, - мрачно ответила Ицхаль, - Но... Не для того, чтобы убить меня или Цаньяна. Быть может, за тобой. Снова.

- Почему сейчас? - она, Ицхаль Тумгор, знает о мотивах своего брата, князя, намного больше.

- Возможно, что-то все это время...отвлекало его, - Ицхаль охватила себя руками, глядя на ровные столбы дымков, поднимавшиеся над юртами к нарождающейся луне.

Илуге молча разглядывал ее точеный профиль.

- И ты не воспользовалась...своей силой? - он все же спросил это. Спросил.

Зеленые, раскосые, - такие же, как у него самого, глаза казались бездонными.

- Илуге, - тихо сказала мать, - Я думала, ты уже начинаешь понимать.

- Что именно?

- Ты задал вопрос не о том, - она покачала головой, - На самом деле, ты ведь хотел знать, отчего я , Ярлунга, - та, чьи желания сбываются, не пожелала своему сыну безоговорочной победы?

О, как же с ней трудно!

- Отчасти, - выдавил Илуге.

- Илуге, - она взяла его за руку, и от ладони к локтю, а потом дальше по плечу прокатилась приятная щекотка, - Желание должно быть настоящим. Признаться, в это время я, будто простая скотница, могла желать только одного : чтобы вы оба, ты и Янира, - остались живы. Живы. Остальное было неважно.

Илуге вспомнил один из самых неприятных моментов боя, когда хуа пао, казалось, летит прямо на него.

Снаряд пролетел у него над головой, обдав ужасающей волной жара, и взорвался в пяти корпусах позади. Разорвав троих, шедших за ним следом, в клочья. Унда был четвертым - единственным, кто не умер сразу.

- Прости, - он выговорил это с трудом.

Отношения между ними все это время были натянутыми и странными. Будто они оба, если и хотели сказать друг другу что-то очень важное, то не могли. Илуге, привыкнув с детства ни на кого не рассчитывать и ни от кого ( кроме Яниры) не зависеть, иногда просто не знал, о чем люди говорят с матерьми.

Тем более - с такими. Иногда она казалась ему ужасающей, иногда - чужой, но всегда - недосягаемой. Ледяная принцесса из колдовских гор, такая молодая. Женщины степей, имея взрослого сына-воина, уже к сорока годам в большинстве своем выглядели старухами. Их следовало защищать, беречь, уважать, но никогда... опасаться.

- Я думала, что ты сам скоро поймешь это, - мягко сказала Ицхаль.