Поступь Мрака

Возможно, эта женщина была служительницей Храма Справедливости, который вот уже двадцать лет стоял не только в Корнуэлле, но и во всех крупных городах Тантары. Но почему же она тоже оказалась в плену? Ведь эта религия была официальной верой крестьян.

— Ты ни о чем не догадываешься, Сабрина? — с сарказмом в голосе протянул Виктор. — Неужели даже мысли не промелькнуло, почему мы здесь учинили самосуд над тобой, графиней, да и над этим…

Рядом послышалась возня, конское ржание — значит, Корин не сбежал! — и возмущённый крик Энцо Барвоа, которого конь волочил по дороге, когда Юлию оглушили и схватили.

Что ж, судьба подлецов всегда одинакова — кара настигнет каждого, а над Энцо Барвоа она откровенно издевалась — не отпустила мерзкого ведьмака, не дала сбежать. Наверняка, не одну семью он подвёл под казнь. Видимо, давно и упорно промышлял этим ремеслом, погрязнув в долгах Справедливости. Вот она и настигла его…

— Да вы знаете, кто я?! А?! — взревел Барвоа, яростно размахивая руками. — Да вы вообще представляете, на кого подняли руку, челядь?!

— Привяжите его рядом, — хладнокровно приказал Виктор, и Юлия с отвращением увидела, как брыкающегося Барвоа подтащили к столбу справа от неё и крепко привязали.

Взбешённый тем, что его вопли не производили ни малейшего впечатления на крестьян, он продолжал орать:

— Я ведьмак! Официальный ведьмак короля Эльмира Третьего! И эта женщина, — он с ненавистью указал на графиню, — ведьма! Вы… вы препятствуете моей работе! Вы изменники! Все здесь! Вы изменяете Эльмиру Третьему!

Один из крестьян, не выдержав его истерики, влепил ему звонкую пощёчину, и Барвоа, захлебнувшись, затих.

— После того, как королевские солдаты сожгли наши дома, — спокойно возразил Виктор, — и изнасиловали наших женщин, он нам не король! Мы официально отрекаемся от его власти. Можешь это ему официально передать, — Барвоа, похоже, воспрянул духом после этих слов, видимо, подумав, что его отпустят, но Виктор добавил: — но вряд ли получится, уважаемый ведьмак. Твои угольки будут тлеть в отместку так же долго, как и угли от наших домов и жителей, оставшихся в тех домах! Ты, как и они, сгоришь дотла! Вместе с графиней! — он перевёл взгляд с замолчавшего Энцо на Юлию.

Она не отвела глаз, но и не пыталась возразить. Вглядываясь в лица женщин и детей, сидящих за Виктором, она читала в них вселенскую усталость, скорбь и понимала их мотивы.

— Она поплатится за то, что граф ди Ванэско навлёк на своих подданных беду! — яростно воскликнул мужчина, сжимая кулаки.