Сердце в броне

Утро вечера мудренее, да и дорога была нелегкой.

О том, что у них всего одна кровать на двоих, Рустам вспомнил, только когда они поднялись в комнату. Он растерянно почесал в затылке и поинтересовался:

– Кто будет спать на полу, а кто на кровати? Может, монетку бросим?

– Рустам, знаешь… – Гарт замялся. – Не нужно монетки. Можешь спать на кровати. Я, видишь ли, буду спать… мм… в другом месте.

– Ага, – только и смог выдавить из себя Рустам, вспомнив о многообещающих глазах хозяйки.

– Вот тебе и ага, – ухмыльнулся Гарт и вышел из комнаты.

«А жизнь не стоит на месте, жизнь меняется, – философски подумал Рустам, перед тем как уснуть. – Влюбленный Гарт, надо же, бывает, оказывается, и такое».

– Как его звали?

– Кого, ваше величество? – удивился граф Честер.

– Лакея, погибшего во время покушения, – пояснил король.

– Ах лакея. Линтер, его звали Линтер.

– Линтер, – тихо повторил король. – У него была семья?

– Жена, двое сыновей и дочь, ваше величество.

– О них позаботились?

– Да, ваше величество.

– Тяжело, – едва слышно произнес король.

Но граф Честер все-таки услышал.

– Что тяжело, ваше величество?

Георг отвернулся от открытого окна, возле которого стоял, скрестив на груди руки, и посмотрел графу в глаза:

– Тяжело быть королем, Честер. Когда над тобой только небо, а за тобой целое королевство. Этот лакей, он же не воин, но, когда пришло время, он не раздумывая пошел за меня на смерть.

– Не он первый, не он последний, ваше величество, – заметил граф Честер. – У каждого народа свои знамена, и не нужно быть воином, чтобы понять, что за знамена можно и нужно отдавать жизни. На наших знаменах написано ваше имя, ваше величество. И Линтер это знал.

– Да, Линтер это знал, – согласился с ним Георг.

Неожиданно взгляд его потвердел, и граф понял, что минута слабости прошла. На какое-то неуловимое мгновение король позволил себе расслабиться и немного размякнуть, но мгновение прошло.

– Но чье же тогда имя было на знаменах предателя Локсби?

– Герцога Аркского, ваше величество, – ответил граф без промедления. Лирика кончилась, начался серьезный разговор.

– Это меня не удивляет, – заявил Георг, усаживаясь напротив графа. – Меня удивляет, что ему дали нанести удар. Как такое могло случиться, Честер?

– Это моя вина, ваше величество, – признался граф.