Хроники Эрилхейма

Думаю, если его не поймают люди конунга, то свои же сдадут со всеми потрохами, как только чей-нибудь сын или дочь отправятся на свидание с палачом. Так что хорош, трястись, смотри в оба и скоро будешь пить лучшие вина, носить перстни с алмазом, а может и замок какой прикупишь! Я такое местечко у Черного озера приметил, свою долю туда вложу.

— Так теперь внимательнее! — скомандовал Ингвар, — уже подходим. Олле, ты на стреме, Бьерн со мной.

— Ингвар ты уверен, что все рассчитал? — с недоверием спросил Бьерн главаря.

— Не о чем переживать, — успокоил его командир. Это был не приятный человек, если бы не доспехи воинов конунга, он сошел бы за отъявленного головореза. Коим наверняка слыл до службы. Некоторые разбойники, которых схватили, но не убили, могли получить помилование в виде бессрочной службы в армии правителя.

— Наши сюда не спускаются, кто по собственному желанию будет нюхать эту вонь!? — Усмехнулся Ингвар.

 — А вот я очень признателен главнокомандующему за то, что мое наказание в виде недельного обхода этих мест, приведет к богатству. — С этими словами он распинал гору мусора из старых корзин, веток, гнилых досок и разной шелухи. Поднеся факел к земле, Олле и Бьерн увидели небольшой люк.

— Вот она, дверь в наше будущее парни! — Ингвар потянул за ручку тяжелой кованой крышки.

В осеннем воздухе раздался скрежет ржавых петель.

— Тролль тебя побери! — Выругался Бьерн, сейчас вся округа проснется.

— Пф-у, — отмахнулся Ингвар, — если, кто-то будет совать свой нос, мы просто совершаем ночной обход.

Они и не догадывались, что все это время за ними из мрака внимательно наблюдал человек в черном.

Командир стражи зажег еще два факела.

Один отдал Олле, второй бросил в люк. Почти сразу раздался всплеск, факел потух.

— Не высоко, можно прыгать, — обратился к воинам Ингвар. — А то, что по колено в дерме ползти, так это за хорошее вознаграждение, — подмигнул главарь Бьерну.

Сигурд дождался, когда голоса спустившихся в люк стихли, начал медленно приближаться к оставшемуся на стреме часовому.

Олле был худой как лоза.