Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

— У вас не было выбора. Мне рассказывали, я знаю. Если бы вы не дали согласие Эликару…

— Замолчи, — уже спокойнее повторила Фалинор. — Никто меня не принуждал прерывать линию. Я сделала это осознанно. И никогда не жалела. Эликар предложил мне больше, чем мог дать весь Род. Он любил без всякого расчета. Тарэм это понимал. У него просто не хватило тогда власти — ни на меня, ни на него. Но, как видишь, он не забыл. — Покачав головой, она грустно улыбнулась и, протянув руку, ласково погладила Али по растрепавшимся волосам: — Про тебя он тоже не забудет.

«Уже вверила, — чувствуя тепло ее ладони, мысленно ответила Али-Нари, подавив вздох. — И тоже никогда не пожалею».

* * *

Холодная сталь коснулась кадыка, едва не порезав кожу.

Вздрогнув, Параман инстинктивно отклонился назад, но, встретив препятствие, вскинул руки и наугад обхватил лезвие. В густой темноте не было видно ничего, кроме мерцающих за оконным стеклом звезд.

— Глупец! — раздался над ним резкий возглас. — Где твой меч?

Чувствуя, как между пальцами потекла кровь, Параман перестал сопротивляться.

— Вы сами приказали охране не впускать никого с оружием… Ваше Величество, — выдавил он. — Я не заметил, как заснул.

— Вот как… Не заметил, значит, — в голосе отца скользнула усмешка. — А я ведь мог и не разобраться, кто тут сопит в углу. Никто ведь не мешал тебе войти через потайную дверь и сохранить оружие. Да и сестре твоей так было бы сподручнее.

Силясь подобрать слова, Параман замешкался и, увидев, что отец обернулся, поспешно кивнул.

— А она, кстати, поумнее тебя будет, — словно уловив его страх, продолжал тот. — Знает, чего бояться, а чего нет. Хвалю, хорошая девочка выросла, послушная.

Затрещав, одна из зажженных свечей взорвалась снопом мелких искр. Сев обратно в кресло, отец тяжело опустил голову на руки и некоторое время молчал.

— Если ты оступишься хоть в чем-нибудь, Параман, — не поднимая глаз, проговорил он, — я забуду, что ты мой сын. Рядом со мной нет места предателям. Ты предпочел личный интерес вопросу сохранения родовой преемственности и пошел на поводу Совета — испугался за свою шкуру и комфорт. — Подняв голову, отец презрительно скривил губы: — Отвратительно и низко! Не для того я давал тебе жизнь, рискуя своей.

Отведя взгляд, Параман промолчал.