Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

Всего на три коротких месяца вернулась в Большой мир Лия Валлор — и тут же бесследно исчезла, уступив место Эрике Карэло, молодой вдове тридцати двух лет, приходившейся Анике родной сестрой по отцу.

— Коллекция имен пополняется быстрее, чем я успеваю к ним привыкнуть, — вздохнула Лирамель и, собрав не вымывшиеся ошметки сожженных документов, выбросила их в помойное ведро. — Что ж, Эрика так Эрика.

Ополоснув руки, она нарезала в блюдце немного мяса для кота и поставила на пол. За прошедшие недели Бама освоился и больше не рвался на улицу.

Правда, выпускать его Лирамель все еще боялась: тот мог вернуться в старый дом, а ей не хотелось снова встречаться с тетей Мари.

Взглянув на часы, она прошла в прихожую и обулась. Ажурное квадратное зеркало на мгновенье заставило ее замереть. Лирамель еще не привыкла к своему новому отражению. Короткие черные волосы прибавляли ей возраста и делали черты лица резче, а кожу еще бледнее.

«Вряд ли даже Карл узнал бы меня сразу», — довольно улыбнулась она и, перекинув через плечо сумку, открыла входную дверь.

 

Невысокая маленькая церковь находилась на другом конце города, но Лирамель выбрала именно ее, потому как менее всего ожидала встретить там кого-то из знакомых. Месяц назад, когда она впервые пришла сюда, чтобы причаститься, ее исповедь растянулась на три часа. Лирамель была бы и рада опустить мистические подробности последних трех лет своей жизни, но, измотанная и напуганная участившимися явлениями Миэля, делать этого не стала и обстоятельно рассказала все, что случилось с ней с момента первого полета на Тропе.

Священник слушал молча и ни разу не перебил, однако когда она наконец замолчала, строго взглянул на нее и с укором покачал головой:

— Я думаю, Лия, вы и сами все осознаете. Вы совершили убийство и, как я понял, не одно. Необязательно было приукрашать его фантастическими подробностями. Покаяние — это не рассказ о жизни или фантазиях, которыми мы подчас ее заменяем. Богу важно ваше сердечное желание оставить прошлый путь и больше никогда на него не вставать, понимаете?

— Понимаю.

Но те сны… Это были отдельные жизни. Мои слова и поступки являлись осознанными. А что до остального, я не стану ни в чем убеждать вас, но… — Сняв с шеи цепочку, Лирамель развязала шелковые тесемки черного бархатного чехольчика, который сшила после переезда в новый дом, и осторожно сняла его: — Смотрите сами.

Яркий свет, похожий на лунный, озарил предел, где они находились, и высветил из полумрака их лица.