Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

Окинув его пристальным взглядом, Параман задержал взгляд на густой рыжей шевелюре, едва прикрывавшей слегка оттопыренные уши, и, вскользь вспомнив о Каэлах, в который раз поблагодарил судьбу, что не пошел в их породу.

— Эй! — Широко улыбнувшись, юноша махнул ему рукой. — Иди сюда!

Вздрогнув, Параман недобро прищурился и всмотрелся внимательнее.

— Ли? — наконец недоверчиво спросил он, делая шаг к дому. Сквозь редкую завесу падающих снежинок на него насмешливо смотрели знакомо-незнакомые синие глаза.

— Что, не признал? — засмеялась она и, приобняв сына, с вызовом вздернула подбородок.

— Хочешь дружить с волками, придется надеть волчью шкуру, дорогой мой брат. Пускай теперь Тарэм поищет!

Помрачнев, Параман подошел к ней и, взяв за локоть, быстро завел обратно в дом.

— Что ты задумала? — с угрозой спросил он и, обернувшись на притаившегося у входной двери Поля, коротко бросил: — Пошел вон.

— Не смей с ним так разговаривать, — встрепенулась Лирамель, подождав, пока мальчик отойдет подальше.

— Я все сделала по закону. Он — мой сын и принадлежит Роду!

— И потенциальный мертвец, как и ты, — грубо осадил ее он. — Я повторяю вопрос, Ли, что ты задумала?

Прищурившись, она спокойно посмотрела на него и пожала плечами:

— Ничего. Вернусь, как и сказала. Буду пытаться выжить. Все, что мне нужно от тебя, так это спрятать младшего. Он все равно не похож на нас, никто не узнает. И еще потребуется время. Хотя бы несколько часов. Это ведь ты можешь мне дать, сын Кайла?

Пальцы привычно обожгло огнем.

Отпустив ее руку, Параман коротко кивнул:

— Прости. Я сейчас немного не в себе.

— Понимаю. — Лирамель натянуто улыбнулась и, заметив, что он потер руку, отступила. — Ты совершал обряд? Зачем? Зачем быть в рабстве у чудовища, которое играет вами, как шахматами?

Параман мрачно усмехнулся. Ее наивность иногда сбивала его с толку.

— А ты когда-нибудь видела, чтобы шахматы самовольно покидали доску? — вернул он вопрос и, подняв руку, продемонстрировал ей окровавленное запястье.

— А если и покидали, то их сразу бросали в печь.

С жалостью глянув на него, Лирамель крикнула Полю принести бинт.

— Но ты же человек, а не деревяшка, и шел на это сознательно! — В ее голосе прозвучала почти детская обида. — Значит, сознательно можешь и отречься.

— Скажи это своему брату, Лирамель. Почему-то к нему у тебя вопросов не возникало, хотя то, что делал Карл, ничем не отличается от того, что умею я.

— Я говорила, — покачала она головой.