Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

Сейчас белый генерал призовет черного короля, и тот скинет пару пешек. А я, как всегда, не успел в ферзи, упустил королеву и помешал его планам. Одно сплошное разочарование.

Растерянно приняв клинок, Марк передал его Тори: держать сына одной рукой было неудобно.

— Удачи вам, Параман, — искренне пожелал он и, взглянув в ту сторону, где стоял Аармани с детьми, тихо добавил: — И прошу вас…

Молча кивнув, Параман повернулся и, сбросив на ходу плащ, отдал его одному из подоспевших воинов.

— Идемте, — поторопил Марка Тори. — Через пару минут распогодится и станет совсем светло. Не нужно привлекать внимание.

Приказав подать лошадей, Эринма подозвал к себе черноволосого молодого мужчину, которому Параман минутой раньше отдал плащ, и что-то ему шепнул. Понимающе закивав, офицер почти бегом поспешил к опушке, в которую ранее упиралась Тропа.

— Куда мы поедем? — осторожно спросил Марк, стараясь шагать в ногу с Тори.

Взглянув на него, тот отрицательно покачал головой и мрачно бросил:

— Позже, Хранитель.

Вы здесь человек чужой, всего не знаете. И будет лучше, если и не узнаете. Для многих сегодня угас последний свет. А для остальных он померкнет завтра.

Хмыкнув, Марк удобнее перехватил задремавшего Картала и взглянул на видневшуюся сквозь деревья дорогу. Чувство нереальности происходящего постепенно растворялось, будто уходящий сон. Воздух, напоенный травами, шум ветра, волнами стелющегося по полю, тихое ржание лошадей, крики офицеров, одинокий плач далекой трубы — все это будто стирало прошлое широким ластиком.

Марк шел вперед — здесь и сейчас, — и каждый шаг был настолько настоящим, что ложился четким отпечатком в выбеленную память. Он знал, что даже если захочет, никогда не сможет забыть этих первых, наполненных страхом и ожиданием часов.

— Не смею предполагать, о каком свете говорите вы, Тори, — неожиданно спокойно произнес он, взглянув на осунувшееся от тревоги лицо офицера, — но тот, который видел я, не так-то просто погасить.

Сами знаете, многие пытались, но каждый раз он вспыхивал только ярче.

— Фере элле сетэндав, фере элла то аллофо , — не глядя на него, прошептал Эринма и тяжело вздохнул: — Если мы говорим об одном и том же, Хранитель, то лучше нам обоим помолчать.

* * *

Кайл положил затекшие ноги на стол, отпил немного кофе и блаженно закрыл глаза.