Бродяга. Копьё Света.

Пальцы, которые в миг обратились лезвиями, порвали рот демона, являя на свет белые зубы и розовый язык, вываливающийся из челюсти набок. Только тени на этой пущенной крови не остановились, а продолжали рвать плоть, ломать с хрустом кости и лить кровь на землю. От демона, захватившего очень давно чужое тело, не осталось выхода, кроме как бежать, принимая свой истинный облик.

— Я принимаю бой! Дасса’Эрит — пятый принц Бездны! - представился противник, скалясь в ответ на ухмылку дьяхэ.

Демон, как только назвал свой статус, предстал перед дьяхэ в истинном обличье: витые рога, уходящие за спину, длинные черные волосы, сплетенные во множество кос, спадающие по груди, кожистые крылья, раскрытые и опасно поблескивающие сгибом когтей. Кожа бронзовая, глаза — черные без белка и зрачка, губы черные, а из-под верхней выглядывает пара клыков. Уши заостренные. Высокий, с широким разворотом плеч, с перекатывающими под кожей литыми, стальными мышцами. А еще хвост, бьющий с силой по ногам, выражающий злость.

— Пятый принц! Не ожидал! — с восторгом воскликнул дьяхэ, подходя к деве храма, — а вот сейчас, вам, леди Сириния, здесь делать нечего. Спать! — приказал он, смотря ей прямо в глаза, но отпуская проклятие оцепенения.

Жрица начала было падать, но тень под ее ногами, принявшая нужную Айону форму, поймала ее и отправила в комнату. На утро она ничего из того, что увидела не вспомнит. Зато останется осадочек в виде остаточных неприятных ощущений, говорящих о том, что сих Хантэ что-то пытался сделать, но у него не получилось.

— Аойн’Эр, я жду продолжения! — рыкнул демон, раскрыв крылья, — Назовись! Чего ты достиг за эти сто лет!

Мальчик, уже отринувший все барьеры и ограничения, принявший вид не восьмилетнего ребенка, а подростка лет пятнадцати, шутовски, набок, склонил голову и назвался:

— Айон’Эр.

— Генерал Тьмы! — шарахнулся назад демон, обвивая ногу хвостом, чуть поворачивая голову в сторону поместья, смотря на окно комнаты, в котором не горит свет. — Значит, он… — начал было высказывать предположения о спящем мечнике, но не успел, так как «Теневое лезвие» промелькнуло у самого его носа, оставляя на щеке черный от крови Бездны след.