Бродяга. Копьё Света.

Только в архивах рода Ихтаррис.

— Какого рода?

Что-то знакомое, но что именно и где я слышал это имя рода, не помню. Вертится в памяти, трётся об ноги пушистым хвостом, словно ласковый кот, но никак не задерживается, ускользает. Ихтаррис, это имя рода явно принадлежит аристократическому сословию. И если обратить внимание на двойной «р» и первый слог «Их», то выходит, что род имеет отношение к королевским потомками младшей ветви.

И что странно, это я помню, а вот где слышал о роде Ихтаррис, нет. Пока вспоминал особенности написания и составления слоговых значений, ни одного воспоминания.

— Айон, ты сто лет с отцом дружишь, в Генералах ходишь, а имени рода не знаешь?

— Чтоб меня!

Как же я мог забыть?(Для долгоживущих подобная забывчивость тоже нормальна. Когда живёшь долго, не всегда можно выудить из памяти быстро нужно кусочек) Помнил, знал, но почему-то из головы вылетело. Никогда не называл Шадара по имени его рода. Или Шэдом, или Князем, или, если совсем официально — Господином.

Но никогда не использовал полного имени. Видимо, поэтому и забыл. За ненадобностью. Когда же ситуацию чуть переварил, над самим собой посмеялся, то задался вопросом: — А почему Шед меня сразу к своей родне не отправил? Я тут время свое драгоценное трачу на поиски, а он молчит о родовом архиве, способном помочь мне избавиться от пламени Бездны.

— Потому что, Айон, все мои предки уже давным-давно кормят червей в сырой земле, — сказал тот, кого я мысленно обвинил и на кого хотел было скинуть все то негодование, поднявшееся изнутри.

— А архив рода Ихтаррис разворован теми, кто наш род и погубил, — тон и взгляд Шадара говорят о том, что Крис сказал нечто запретное, то, что не должны знать посторонние, не входящие в семейный круг.

— А как же прабабушка Шарлотта? Она же… — но Крис не договорил, Шэд посмотрел на него так проникновенно, что тот тут же опустил виноватый взгляд и замолчал, поджав губы. Взрослый мужчина, профессор академии, награжденный почестями короля маг, один из сильнейших представителей своего народа, от одного только взгляда и тона, сжался в комок, как провинившийся ребенок, пролепетав: — извини, отец…

— Бабушка Шарлотта? — не понял я кого Крис имел ввиду.

— Шэд, если это может спасти мою жизнь, или дать хоть призрачный шанс… — но не договорил, так как Шэд, опустившись на стул, сев между нами с Крисом, с едва сдерживаемым рыком, ответил:

— Шарлотта может помочь. Но не станет этого делать.