Бродяга. Копьё Света.

Заменял давящую на голову боль злостью на мою персону. Упрекая, насмехаясь и одновременно сомневаясь:

— Ты выпил больше нас, и тебе хоть бы что? — пронзал он своим желтым взглядом, смотря с претензией и намеком на обман и фальшь, а возможно и заранее спланированный сговор с трактирщиком. — Даже уважаемый Форг и тот ощущает последствия выпитого эля, — гном, как миротворец, не развязывающий скандал, лишь поджал губы, кашлянул в кулак и нахмурил брови, пряча взгляд с вкраплениями любопытства.

— Не забывайте, майн Этиор, я житель северного государства, — как можно вежливее говорил с полуифритом, при этом, указывая на нашу с ним разницу в возможностях организма, — пить сивильсикй эль для меня не в новинку, — милая, приветливая улыбка, уважительный тон, но вот взгляд… Видящий поймет, что в нем целый воз насмешек, адресованный полуифриту.

— Ах, ты! — гневно рыкнул маг, поняв, что я над ним смеюсь и завуалировано называю неумехой, не способного и кружки эля без последствий выпить.

Огненный дух, даже полукровка, очень легко поддается на провокации. Распалить его пустынный пыл, заставив потерять голову и самообладание, как пальцами щелкнуть.

— Может его в лед обратить? — спросил Ильтирим на эльфийском шепотом, чтобы слышал только я, делая шаг в нашу с Этиором сторону. Я отрицательно покачал головой, ничего эльфу не сказав, а он после этого отозвал руну «Льда», оставив все на мое усмотрение.

— Распри и претензии друг к другу оставьте до турнира! — скомандовала Жрица, прожигая нас с полуифритом взглядом с праведным гневом.

Маг под давлением ее авторитета тут же остыл, замедлив ход, отставая на время, я же на ее пылающий серебром взгляд и выпущенную энергию Света лишь усмехнулся и пошел дальше, догоняя Ильтирима, заводя разговор о дорогах и трактах, их безопасности и промышляющих здесь когда-то работниках ножа и топора. Все-таки в Сивии я давно не был.

Бродил в основном по Рилии и Энии, заглядывал в Тирию, а в Сивию так, проездом.

— Сивия давно избавилась от банд промышляющих грабежом и разбоем, — рассказывал эльф, — уже тридцать лет, как торговые пути чисты, а караванщики и путники не подвергались нападениям. Эльф рассказывал это вдохновенно и слегка горделиво. Ведь лишь на миг, но его голос дрогнул, а глаза блеснули искрой удовлетворения. Никак он к этому руку приложил.