Бродяга. Копьё Света.

Сошедший с арены мечник, получающий уже сотое поздравление от проигравших участников и от просто наблюдавших за состязанием зрителей, направлялся к ней, Жрице Сиринии. Но, не успев приблизиться к нефилиму, встретил преграду в лице Этиора, изрядно поджаренного и даже слегка подкопченного.

— Копье давай! — требовал полуифрит, зло смотря на довольного и улыбающегося Шэда, не собирающегося расставаться со святой реликвией.

— Отдам, — говорит Шэд, при этом, убирая выигрыш за спину, еще и уточняя: — чуть позже, когда в полной мере наслажусь званием Чемпиона! — с широкой, обворожительной улыбкой, и смешинками в глазах, сказал Риат.

Арион кинулся было на парня, призывая пламя и окутывая кулаки, желая выбить из ледяного дурь, но по одному лишь взгляду Сиринии понял, что устроить разборку с мечником на глазах восторженной публики, не лучшая затея, поэтому решил оставить ее до момента без лишних глаз и постороннего внимания. Он отошел назад, отдав слово Жрице.

— Сир Риат, почему вы в наше первое знакомство солгали? Ваше владение магией на «А» уровне, а никак не на ранге «Б», и уж тем более не на классе «С».

— Сириния-сама, Риат-доно вольнонаёмный, а не подчиняющийся Храму воин. Скрывать свои данные и таланты — его воля и его право, — веер в руках дракона по-прежнему порхал, неся легкую прохладу и при этом, разгоняя от лица и носа ту смесь запахов, которой грешил каждый среднего размера город.

— Тено-сан, — чуть склонил голову в поклоне, приветствуя его уже ни как противника, а как принца, наследника драконьего престола. — Прошу меня простить, если задел честь… — но не договорил, принц ему улыбнулся, и сложив веер, опустил руку на плечо, приглашая:

— Поговорим в «Снегом укутанной Сакуре», — и это не вопрос, а почти приказ, на который не отвечают отказом. Но Шадар не собирался отказываться. Приняв приглашение наследного принца, оставил разговор со Жрицей и разборку с полуифритом на потом.

Идя следом за драконом, вышагивающим в толпе, Шэд незаметно для светлых, отдал Ильтириму древко копья, со словами: «- Ты знаешь, что с этим делать». Айону же приказ был иного характера, пришедшегося дьяхэ по душе: «- Отдай монеты Олду, он их пристроит». С широкой улыбкой, и алым блеском в черной бездне глаз, мальчик растворился в ближайшей тени, оказываясь там, где должен.