Бродяга. Копьё Света.

Полуразваленные дома, покосившиеся крыши, разбитые дороги и сидящие на каждом шагу бедняки — показатель ненадобности этих самых жителей, старающихся свести концы с концами хоть каким-то образом. А те, кто не свел и не нашел выхода — смерть, жуткая, от голода.

И среди всего этого ужаса, лежалых трупов с летающими мухами и ползающими червями, смрада навоза, гнили, вони отхожих мест, криков и стонов, бегает босыми ногами по дорогам она — Сириния. Худое, почти прозрачное тельце, растрепанные непонятного цвета волосы, в которых давно застыли комья грязи, с сажей на узком лице, в дырявых лохмотьях, едва прикрывающих тело, но с улыбкой на бледных губах и верой в мутно-серых глазах.

— Вы уже тогда были окружены светом веры и не видели ничего, кроме обещаний Жрецов о небесном мире, — усмехнулся я, выходя из облака ее кошмара, говоря: — Это слишком банально. Я и без кошмара понял, как вы жили до храма и служения. — Жрицу, на лице которой находилась все такая же улыбка, я прислонил к стволу дерева и укрыл ее же пледом.

Джина, нарушившего мои планы своим визитом, я хотел разморозить и скормить теням Айона, как дьяхэ спросил:

— А остальные? — показал он на гнома и близнецов.

— Они мне не интересны, — махнул рукой на братьев Ситир, — а лезть в душу к почтенному Тинтру считаю неуважением с моей стороны. Пусть его кошмары останутся с ним. — И развеял облако джина, помогая устроиться у дерева, неподалеку от костра.

Я слишком проникся уважением к мастеру парных секир, что бывает крайне редко, так что не позволю никому подорвать его здоровье или хоть как-то навредить майну Тинтру.

Он для меня важен. И пусть первоочередной задачей является найти копье, способное убить не только меня, но и остальных Князей, а также Владыку, все-таки переманить на нашу сторону некоторых из героев не помешает. Жрицу не факт что получится, но мне будет достаточно раскрыть глаза и показать обратную сторону веры. С Этиором сложнее. А вот с почтенным Тинтром, я думаю, можно договориться, привести убедительные доводы и показать подноготную света и его титулованных послушников.

— Да, так и поступим, — решил, переходя непосредственно к нарушителю спокойствия. Разобраться с джином, поспать оставшиеся пару часов и снова в путь. А там часть копья, явно какие-то испытания, и дальше к точке следующей цели, которая откроется на карте. Куда она поведет? Кто знает. — Добрейшего утра, майн джин! — говорю я менестрелю, снимая с него заклинание «Тюрьма Льда».