Гость.

Особенно автор всего этого безумия потрудился над летающими тварями, их я насчитал под десяток разновидностей. С последними вполне успешно справлялись Ступени и небольшие пространственные барьеры. Разогнавшиеся монстры встречались с моим заклинанием и мгновенно превращались в мешанину из костей. Законы физики никто не отменял.

Гастер явно переоценил опасность этих существ, предрекая нашу смерть. Да я и сам ожидал большего, если честно. Всё складывалось даже слишком хорошо, до того момента, как где-то высоко в небе раздался голос лича.

Язык был мне неизвестен, но приказ оставался предельно понятен.

Все воины армии мёртвых, имеющие крылья, мгновенно оставили попытки догнать меня или атаковать Люмье, сосредоточившись на прорыве к Гастеру. Ректору пришлось поднапрячься, а я отчётливо почувствовал мощную магию жизни.

Впрочем, от действий Люмье меня отвлекло отсутствие шагов за спиной. Оглянувшись, узрел очень странную картину. Великан наклонился, схватив в кулак под десяток тварей, а затем выпрямился и метнул их в Гастера.

Маг уклонился, но это стоило ему пропущенной атаки со стороны лича. Великан был не слишком полезен, но оттягивал на себя часть внимания. Нехорошо.

- Дробильщик.- Я ткнул молотом в сторону великана, а один из артефактов рассыпался в пыль.

Великан жалобно захрустел и затрещал, попав в жернова пространственной магии. Я хотел сохранить этот артефакт, предоставив столь массивного противника Люмье, когда тот освободится, но обстоятельства к экономии не располагали.

Не выдержав настолько сильного воздействия, монолитный скелет развалился, похоронив под собой ещё пару сотен своих меньших братьев.

Все артефакты были настроены на управление голосом, поскольку отвлекаться во время сражения не хотелось, так оказалось банально удобнее и быстрее. Но приходилось очень тщательно выбирать момент использования, поскольку каждого хватало лишь на один раз. Хотя все усилия того определённо стоили.

Гигант меня больше не тревожил, а все летающие монстры до сих пор пытались добраться до своего повелителя, потому передвигаться по полю стало только легче, и сражение потеряло даже малейший оттенок опасности.

Я просто продолжал бегать и вращать молотом, хотя это не имело особого смысла, ведь сила Испепеляющего Солнца постепенно угасла.

Я продолжал этим заниматься до того самого момента, как с небес рухнул Люмье, от которого волнами расходилась сила магии жизни.