Утопающий во лжи 2

И вот ещё спустя час, когда с горизонта пропали последние фигуры воинов-скелетов, мы наконец разбили лагерь, впервые с прохождения межмирового портала. Казалось, что с того момента прошла целая вечность, но это было абсолютно не так. С особым, приподнятым настроением, солдаты обустраивали лагерь. Ставили палатки, разводили костры и готовили горячую еду. Среди гоблинов, наконец, начали звучать глупые, плоские шутки. Первый признак того, что солдаты окончательно поверили, что опасность полностью миновала.

– Вы видели, видели! – с выпученными от восторга глазами говорил мелкий гоблин из соседнего десятка.

– Они прошли мимо, и даже не заметили нас.

– Да как вообще может существовать такая мерзость? – брезгливо воротил нос Чикир. – Проклятый мир с его извращённой не жизнью.

– Много бы ты понимал, деревенщина! – вставил свои пять медяков городской житель, Елос.

Все сразу переключились на обсуждение невероятной удачи и могущества сотника Оцева, беззаботно, счастливо хохоча и радуясь спасению своих жизней.

О недавнем массовом падении в приступе паралича, когда даже вдохнуть грязный воздух этого мира не удавалось, все решили дружно не вспоминать. Ситуация, где от тебя ровным счётом ничего не зависит, вызывает леденящий душу холод у любого солдата. О таком постыдном бессилии не хочется даже вспоминать и тем более говорить со своими боевыми товарищами. Да и себе в таком сложно признаться. А вот мой старший маг от чего-то решил нарушить это славную традицию.

– Да, эта история была не для слабых духом, – тихо, вообще не понятно кому говорил Леур, - по грандиозности она ничем не уступает древним легендам, когда игрок в одиночку сражается с самым настоящим драконом.

И судя по размерам Костяного Ужаса, не каждый дракон решил бы с ним сразиться.

– Что ты несешь! – взвился Таталем Со. – Тебе этих тварей не хватило, зачем упоминать великих монстров? Ведь так и беду накликаешь!

Но Леур его не слушал, он буквально впал в прострацию и не видел происходившего перед его глазами. Таталем Со рассвирепел и хотел было толкнуть своего боевого товарища, чтобы привести его в чувство.

– А ну прочь от него! – прошипел я, перехватив руку молодого мага. – Не видишь, он провалился в себя, тронешь, и его рассудок развалится на мелкие части.

Все замерли, не ожидав такого, весёлость сменилась встревоженным интересом. Маги иногда страдали таким расстройством. После боя или огромного нервного напряжения они могли прямо на ходу погрузиться в некое подобие сна.