Девять смертных грехов. Часть третья

Там, словно летучие мыши, завернутые в крылья, висели девушки. Сначала казалось, что обычные, но стоило присмотреться, как в глаза бросались огромные когти, которыми они держались за потолок, и единственный длинный зуб, торчащий у каждой изо рта.

– Гуасы, – тихо шепнула Мария.

– Если дотянутся зубом, то выпьют кровь и чистоту, – предупредил Илия. – И не вздумайте недооценить их хрупкость, эти твари посильнее иелчу будут.

Я кивнул, стараясь не поежиться. Сильнее иелчу, значит, кто-то на уровне тварей в капюшоне или матери-паучихи.

Конечно, лучше, чем ревенант, но ненамного. Они пока еще спали, но я видел, как начали хищно шевелиться их носы, уловившие наш запах. Еще пара минут, а то и мгновений, и они спрыгнут вниз.

– Готовимся к бою, – приказал я и тут неожиданно почувствовал еще одно движение.

Скольжение, стон, скрежет. Он шел откуда-то из-за спины, но больше никто даже не подумал обернуться в ту сторону. Я видел, как шевелятся губы Марии, кажется, она спрашивала, что случилось.

А я только вглядывался во тьму, в ее оживший кусок, который медленно парил, приближаясь к нам.

– Это умертвие, – единственным, кто видел то же, что и я, было сердце короля-лича. – Шесть рук, два клинка из серой стали, плащ самой смерти. Ручная собачка рыцарей смерти, которая выслеживает для них добычу. От нее не сбежать, не спрятаться. Если на твой след встало умертвие, то итог будет только один. Кто-то должен умереть.

У меня было множество вопросов. Откуда, как… и всякие другие глупости. Но вместо этого я вытащил меч. Король-лич сказал правильно: кто-то должен умереть, и сейчас это было важнее всего.

Умертвие прыгнуло, и опять никто словно не видел его. Серый меч слизнул чью-то голову, а потом хлестким ударом обрушился на меня. Зимний стиль, одиннадцатая стойка помогли удержаться на месте. Атаки обрушивались одна за другой, тварь визжала и выла, предвкушая, как доберется до моей крови.

А потом ударил я. Два раза: первый выпад умертвие заблокировало, но вот второй попал точно в центр одной из пойманных этой тварью душ.

Сердце сказало, что будет сложно, и на этот раз я не разрушал связи, я бил насмерть. Собрать капли розы и лилии, нанести удар и задержать клинок, чтобы горячее и красное, словно кровь, пламя сожгло одну из чужих душ дотла. Минус одна, осталось еще девяносто девять.

Кажется, мелочь.