Кровавое лето

Шкряб, хрусть.

Темнота подкрадывается незаметно и я засыпаю.

***

Осталось совсем немного. Тело уже начинает висеть в воздухе, зажатое лишь днищем. Чувствую себя медвежонком из мультика, который не мог выбраться из норы и мечтал похудеть.

Ноги тянут меня вниз, поясница ноет, в бочину стреляет болью. Но я, сцепив зубы, приступаю к последнему этапу моего спасения. Нужно только выдохнуть.

Выжимаю из легких воздух и... ничего не происходит! Веса нижней половины тела не хватает, чтобы сдвинуться хоть на сантиметр.

В ярости ударяю кулаком по доскам. Раздается треск и я с грохотом падаю в яму. Сверху на меня сыплются клубы пыли и трухи.

Я спасена!

Слезы потоком хлынули из глаз. Размазываю их по лицу грязными руками. Сижу задницей на земле и реву белугой. И при этом — абсолютно счастлива.

Темнота мне совершенно не мешает и я могу оглядеться. К сожалению, вокруг ничего нет. Ни инструментов, ни ящиков — ничего. И выхода тоже.

Непонимающе трогаю сырые стенки. Это не смотровая яма, а погреб какой-то.

От мысли про еду сжимается желудок. Как же я хочу пирожок Ольги Геннадьевны! Интересно, смогла ли она спастись?

Спасусь ли я? Отчаяние выжигает душу, рвет меня на части.

Собираю обломки досок и укладываю их на землю. Сажусь, прислонившись к холодной стене. Я в очередной ловушке. Жажда меня доконает. Погружаюсь так глубоко в эти мысли, что незаметно засыпаю.

***

Я парю над ночным городом. Фонари нигде не горят. Окна домов точно пустые глазницы, темны.

Бездумно лечу над безликими строениями — ищу искорки.

Но их нет.

Под моими ногами пустой и заброшенный Волгоград. Тоска тупой болью ноет в грудине, расходится с кровью по телу, отравляет.

Мягко опускаюсь на парапет какого-то дома и смотрю вниз. Почему бы не прыгнуть? Нет. Я хочу жить. Я хочу еще раз увидеть солнце.

Перескакиваю с крыши на крышу, оставляя грязные следы от ботинок. Без эмоций отмечаю, что на мне те же джинсы, футболка и куртка.

— Ты куда? — раздается у меня в голове.

От неожиданности спотыкаюсь и падаю на колени. Боль простреливает виски и я просыпаюсь.

***

— Куда потопал, я тебя спрашиваю, — чей-то голос эхом разносится в моей голове.

Меня пришли спасать?

— Я тут! — кричу изо всех сил, но из горла вырывается только надсадное шипение. — Помогите!

— Пошли отсюда, здесь нам делать нечего.

Каждое слово, как острый нож в сердце.