Кровавое лето

Тогда я тебя скрутил, так и сейчас скручу.

Комендант рубит ладонью воздух и продолжает:

— Вы нарушили правила пребывания на территории общежития. А именно! Пункт шесть, — он начал загибать пальцы, — порча имущества. Пункт восемь! Шум после отбоя! Пункт десять! Незаконное проживание в чужой комнате!

Его слова расползаются в моем сознании мелкими букашками. Ищу взгляд Игоря, мысленно кричу ему, чтобы он убирался отсюда. Но он не слышит меня.

— За своевольничество вы оба будете наказаны! Приступить к исполнению наказания немедленно!

Сердце бухнулось о ребра.

Что за ерунду он говорит? Какое наказание? Борисыч так развлекается?!

Гнев растекается по одеревеневшему телу. Это придает мне сил дернуть рукой. Незаметно не получается.

Комендант подходит вплотную и смеется в лицо.

— Глупая девочка! Вырваться хочешь? И что дальше? Будем драться?

Он хлопает себя по бедру.

— А давай поступим вот так.

И делает подсечку. Валюсь ему под ноги, больно приложившись носом. Рюкзак непомерной тяжестью вдавливает меня в грязь.

Едва хватает сил дышать.

— Упала? Какая досада! — вижу перед носом его здоровенные ботинки. — Сейчас я тебе помогу.

Он хватает за волосы и разворачивает лицом к Игорю.

— Вот, так хорошо.

От боли у меня потекли слезы. Но я теперь могу видеть своего ботаника.

Виталий Борисович отходит и поднимает моего спутника за шиворот куртки. Тот повисает в его руках сломанной куклой.

— Сейчас-сейчас! Я все сделаю, никуда не уходите.

Тщетно пытаюсь вернуть контроль над телом. Истерика накатывает волнами, мешая сосредоточиться.

Ботинки снова приближаются. В ужасе жду удара мыском этих глянцевых монстров себе под ребра.

Но нет. Все гораздо хуже.

В нос бьет пряный запах. Сладкий. Вкусный.

Жажда мгновенно просыпается и требует лакомой энергии. Алый туман пробирается в мозг, тушит гнев.

Комендант кладет Игоря рядом со мной — лицом к лицу. Я могу до мелочей разглядеть его. Испуганные глаза, пушистые ресницы, блеклые веснушки и распухший нос.

Очков только нет.

У ботаника прокушена шея.

Воротник свитера уже темный — кровь толчками покидает его тело, обильно заливая все вокруг. Скапливается лужицей на мерзлой земле.

Мне хочется выть. Он совсем близко!

Всеми силами пытаюсь выбраться из мучительного плена.

Аромат щекочет ноздри. Не отрываясь смотрю, как багровое пятно увеличивается в размерах и подползает ближе.

Во мне одновременно борются два желания: сделать хоть один глоток и спасти друга.

Он прикрывает веки — прощается.