Кровавое лето

Ночная сорочка привычно хлопает меня по бедрам, но я на нее даже не обращаю внимание.

Вампиры затаились на полуразрушенном складе. С высоты мне видны дыры в крыше и нагромождение коробок внутри. Стараясь ничем себя не выдать, опускаюсь на ближайший парапет и свешиваю ноги.

Ищу знакомые искорки Яра, но с такого расстояния это бессмысленно. Зато с моего места отчетливо видно... Даже не знаю, как описать! Что-то большое, полыхающее сиреневыми огоньками.

Дверь склада резко распахивается и створки ворот разлетаются в разные стороны.

Вампиры тут же приходят в движение. Маленькими муравьями они бегут на встречу с неведомой мне тварью.

Но первый удар их раскидывает в разные стороны. Это ж какая силища нужна, чтобы отправить в полет хорошо подготовленных вампиров?

Монстр одним прыжком перемещается на середину склада. Остальные замирают, собирая силы для новой атаки.

Не выдержав переживаний, отлипаю от своего места и плавно опускаюсь на дырявую крышу. Меня никто не замечает.

Вдруг я понимаю, что могу справиться со здоровяком.

Даже не нужно его видеть. Мягко касаюсь разума нападавшего. Жгучее бешенство! Виски пронзает болью, но я не останавливаюсь.

И начинаю петь колыбельную. Я ее слышала в какой-то игре.

“Сияй, сияй, моя звездочка...” — мой шепот проникает под толстый череп и ласково усмиряет гнев монстра.

В тот же момент, вампиры нападают снова. Меня пронзает вспышкой боли — мне пронзили сердце!

Из груди вырывается хриплый вопль и...

***

Я просыпаюсь от собственного крика.

Грудь ужасно болит, горло обернуто наждачной бумагой. Даже дышать невероятно сложно.

Сквозь звон в ушах я слышу стук двери. В спальню врывается Эдуард, готовый к схватке. Цепкий взгляд быстро осматривает комнату в поисках врага. Но тут его глаза останавливаются на хрипящей мне и он остолбенело замирает. Волна напряжения сменяется интересом и похотью.

От пережитого страха я туго соображаю. Повезло, что автоматика тела не подводит. Мои руки быстро натягивают одеяло на бесстыдно оголенную грудь.

Это возвращает взгляду вампира осмысленность.

— Все в порядке? Вы кричали, — тихо спрашивает он.

Чувствую, что ему самому неловко от всей ситуации.

— Сон. Точнее приснился кошмар, — мой язык едва ворочается. — Есть новости от Яра?

— Ярослава Дмитриевича? Сейчас узнаю. Буду через минуту.

Он излишне резво разворачивается, чуть не задев лбом открытую дверь, и оставляет меня одну.

Сползаю с кровати и жадно припадаю к бутылке с соком.