Кровавое лето

Перед глазами темнеет, голова начинает идти кругом и я кулем оседаю на мягкий мат.

Чьи-то сильные руки резко поднимают меня в воздух и выносят из зала под беспокойные взгляды вампиров.

***

Снова медицинский блок. Какая-то плохая привычка приходить в себя, облепленной проводами и датчиками. Но хоть вместо синеволосого напротив моей кровати сидит Кира. Как же я по ней соскучилась!

Она протягивает бутылку с кровью. Ее глаза смеются.

— Уделал тебя наш стрелок? — подмигивает она.

— Уделал, — соглашаюсь я.

— Ты в первый раз вышла в зал, полный народу.

Это после оборотня?

Я не знаю, что ей ответить и просто пожимаю плечами. От едва теплого алого нектара мне становится чуть лучше, но в общем и целом, организм дает мне понять, что я слишком рано высунула нос из квартиры.

— А пирожки есть? — любопытствую я.

— Спрашиваешь! Ольга Геннадьевна уже трижды заглядывала, и каждый раз притаскивала новый пакет. Тут хватит, чтобы голодную деревню накормить, не то, что тощую тебя.

Да уж, она права, оглядываю себя и мне кажется, что руки стали будто тоньше.

Даже обычно обтягивающие джинсы немного болтаются на бедрах. А ведь всего... сколько прошло? Пара суток? Обалденная диета!

— Какие новости? — с набитым ртом спрашиваю я.

— Да никаких. Кроме того, что совсем скоро вернется Яр. Увидит, до чего мы тебя довели, да запрёт в столовке, чтобы объедалась.

Я смеюсь от ее слов. Знаю, где он меня запрёт и это будет точно не столовая.

— А есть конкретные данные? Они пешком или на машине?

— Не-а, разведка умалчивает, — она достает пирожок, придирчиво его рассматривает и смачно кусает.

— Как говорится, совсем скоро, вот-вот. А на самом деле можно и день ждать.

Я, конечно, огорчаюсь, но виду не подаю. Работа, есть работа.

— А чего Натаныч?

— О-о-о! Когда привезли твоего медведя, он рвал и метал. Ты ж покромсала его, что мать родная не узнала бы. Грудь просто в мясо. Но, — она таинственно понижает голос, — при всем при этом, тебя вовремя остановили и теперь Мишка — так назвал его Натаныч, — лежит привязанный и очень даже живой в морге.

По этому поводу освободили другие столы, чтобы зверь не рехнулся от такого соседства.

— Ну дела, — тяну я. — Надо сходить, глянуть хоть на него, заодно поделиться информацией. Мне показалось, что он сохранил остатки мозгов. Бился он вполне себе разумно.

Кира удивленно приподнимает брови.

— Разумно? Тогда почему на тебе только одна рана?

— Не одна! А четыре! — отдергиваю футболку и показываю ей следы когтей.