Последний Паладин. Том 1

— «Покажи», — приказал я, вытянув руку вверх.

Из ладони вышел маленький темный сгусток и, приняв форму бабочки, взмыл в воздух.

Бабочка была медленной, не имела никаких боевых характеристик, и исчезла, как только я смог увидеть направление до центральной улицы. Так себе разведчик, конечно, но тратить больше одной единицы энергии не хотелось.

Район, в котором я оказался, находился в стороне от основных улиц и граничил с промышленной зоной. Видок он имел соответствующий. Темные, сырые проулки, грязь, сырость и аромат сотни сгнивших трупов сплетались в единый живописный образ.

Досадно, конечно, но это тоже не смогло испортить мне настроение и перебить разбушевавшийся аппетит.

Нужно всего лишь выбраться отсюда на центральные улицы, а там точно найдется, где утолить голод и переночевать.

С этой мыслью я пересек очередной узкий проулок, повернул направо и остановился.

Навстречу мне шли трое мордоворотов с беззубыми улыбками до ушей.

— Опачки, это мы удачно прошвырнуться выбрались, — радостно прохрипел тот, что шел по центру, главарь шайки видать.

— Точняк, а ты вот сегодня не очень удачлив, парниша, — гоготнул в мою сторону бритоголовый верзила и показательно хрустнул костяшками.

— Гы-гы, — поддержал его третий лопоухий подельник, вытаскивая кинжал из-под куртки.

— О! — весело воскликнул я, — вас-то мне и не хватало. Заблудился в этих ваших лабиринтах. Не подскажете, как к центральным улицам выйти?

Троица со смешком приблизилась.

— Дык подскажем, чего не подсказать, — хрипло усмехнулся главарь, — и вещички дотащить поможем. Правда, парни?

— Да-да, — донеслось радостное поддакивание.

И в этот момент верзила резко дернул мой рюкзак. Тело повело аккурат в сторону выставленного кулака с металлическим кастетом. Я опустил плечи, сбрасывая ношу, и присел.

Кастет просвистел над головой, после чего я резко выпрямился и проломил незадачливому бойцу ребром ладони кадык.

— Ты че, падла! — визгливо вскрикнул лопоухий и замахнулся ножом.

Но слишком медленно и неумело. Я легко отвел его руку и прописал ему коленом в живот. Хруст ребер доказывал, что он больше не боец.

На ногах остался только главный. Улыбки на его роже уже не было, но и бежать он не собирался.