Потусторонний. Книга 1

Местная звезда, раз его по имени кличут?

— Артемьев, — покатал на губах священник. Кустистые брови нахмурились сурово. — Артемьев... Пушкиногорский интернат?

— Он самый...

Игумен снова потянул носом, оглядывая меня с совсем не прикрытым подозрением.

— От тебя разит тьмой Артемьев.

— Это пыль с места сражения, Ваше Высокопреподобие, — улыбнулся я. Бронированные церковники держали оружие наготове, ожидая команды старшего. Так-так... Иллюзий питать не надо, если они решат меня вязать, то противопоставить мне им нечего.

Поэтому улыбаемся, Илюша, и машем. На рожон не лезем.

— Твоя душа на месте, но я чувствую... Что-то, — он чуть склонился ко мне, снова потянул носом. От него пахло ладаном. Такое терпеть нельзя, но нужно. Челюсти заныли от напряжения. Будь я сильнее... Ох, чтобы сейчас тут такое началось. И оно начнётся, но сначала надо восстановиться. Канал к океану эссенции был слишком узок.

Он резко выпрямился, словно забыл про меня. Зашагал к школе. Охрана оттеснила нас в сторону. Отойдя на несколько метров, игумен обернулся, будто вспомнив о чём-то.

— Мы не закончили с вами, господин Артемьев, — сказал священник. — Я вижу тьму, но не понимаю её сути. Быть может это ерунда. А быть может... — он многозначительно качнул головой и зашагал к школе.

— Не стоит с ним ссориться, — сказала тихо Вероника Медведева, когда служитель Первой Церкви отошёл подальше. Смотрела она на него исподлобья. — Он предал анафеме князя Рябушкина-Байкальского. Весь род развалился.

— О как. Спасибо, но даже не собирался задирать такого большого человека, — не соврал я, беззаботно улыбаясь.

Хотя внутри холодно прикидывал где случился прокол. Неужели Пётр почувствовал касание того мира? Или экран души заметил? Нет, вот это вряд ли. Тут надо быть ну очень могучим одарённым. Значит, всё же, следы другого мира. Надо бы поосторожнее с выходом в порталы. Они скорее всего сильно фонят. Ладно, пустое, исправлюсь. Нужно двигаться дальше, и для начала — помыться. Ну и переодеться.

А потом непременно заглянуть к Анфисе Бабушкиной и показать добычу из детского рюкзачка.

Хехе.

Глава 12

Когда я, грязный и потный, ввалился к себе в комнату, то увидел, что Княгиня висит под потолком, скрестив ноги по-турецки, и читает очередной женский роман. На моё явление, после двух ночей отсутствия, она отреагировала загадочной улыбкой и игриво поприветствовала пальчиками.

— Много сил, дорогая? — спросил я её, прекрасно зная ответ. Напарница деланно вздохнула, но глаза смеялись.